Чтение онлайн

— Тю, скаженный! Це ж всё пользительно для организма и вкусно! — наставлял Тарас в первое застолье травмированного Громобоева. — Эх, жаль ещё чесночку в госпитальной столовке нема.

— Разве это закуска? Что тут есть? Перец и петрушка — это просто трава! — отнекивался Эдик. — Я их не понимаю.

— Трава — не отрава! А шо тут понимать? Ишьтэ и усэ тут дэла. И для потенции пользительно, уверяю тебя. Особенно в твоём лежачем положении. Жри шо дают, кому сказано! — и Тарас Остапович завершил диспут пододвигая к лежачему товарищу кусок болгарского перца и пучок зелени.

Эдик брезгливо поморщился и попробовал зелёный перец, опасаясь подвоха, что он жгуче горький. Оказалось наоборот, овощ вполне съедобный и даже приятный на вкус.

Затем «Тарас Бульба» поднял стакан и скомандовал:

— Ну, шо хлопцы, причимокнули!

Этот тост у него был неизменным и очень смешил компаньонов. Слово-то какое придумал забавное — причмокнули!

— А шо в нём смяшного? — недоумевал майор. — Когда горилку пьёшь — завсегда причмокиваешь! Вспомнили? Ото ж! Давайте по быстрому и ховаем посуду! Сегодня опять эта гадюка Варвара все свои гляделки проглядела куды я пийшов. Стерва! Хочет нас начальнику отделения заложить, шоб подполковник половину нашей палаты повыписывал. И шо за стервозная баба! Видно ейный прапор её зовсим не топчет!

— Наверняка, — усмехнулся Юрка. — Бабы всегда от этого злые и вредные. Надо ей тоже какую-то пакость устроить.

Юрка раздал карты и спрятал пустую бутылку в тумбочку, как раз вовремя. В этот момент в палату ворвалась не к месту упомянутая санитарка Варвара и закричала:

— Чем это вы занимаетесь? Больничный распорядок нарушаете? Наверняка водку пьёте!

— Сок! То, что доктор прописал! — парировал Олежка-«Суп-набор». — Соки говорят, очень полезные для здоровья…

К этому моменту на столике кроме пустых стаканов с запивкой уже не было ничего. Санитарка все равно хищно покрутила своим клювом, понюхала воздух и помчалась докладывать. Застигнутые игроки быстренько прибрались, выбросили пустую бутылку в мусор, ополоснули в раковине под краном стаканы и продолжили раздачу.

Подполковник-травматолог вошёл в палату, понял, что доказать факта употребления нельзя и принялся распекать лежачих.

— Видно вам так и хочется стать инвалидами? Чего вы крутитесь и вертитесь! А вы ходячие, зачем подбиваете лежачих товарищей на нарушения дисциплины! Признавайтесь — пили?

— Конечно, нет, — ответил за всех старший по палате, завернутый коконом Михалыч. — Напраслину наговаривают! А кто сказал? Варвара? Так это она в отместку, за наши шуточки. Пусть она качественнее наводит порядок, чем вынюхивать и стучать. Вон по центру палаты лежит убиенный нами неделю назад контрольный таракан. И это называется уборка? Только и делает, что ходит и жалуется на тяжкую судьбу жены прапорщика, да сплетни разносит по госпиталю.

На том конфликт и погасили, но в ближайшую выписку начальник отделения двух ходячих все же отправил домой, чтоб не было лишнего соблазна нарушать дисциплину. Именно Юрка и «Тарас Бульба» попали под эту метлу, и дружный картёжно-собутыльный коллектив распался. Жить и лечиться после репрессивных мер начальства стало гораздо скучнее. Но к этому времени Эдику уже велели разминать ноги, лёжа делать гимнастику, готовиться вставать.

Прошло сорок пять дней на больничной койке, и доктор разрешил тихонько вставать возле кровати. Боль была ужасной в спине, капитана поддерживали с двух сторон сестра и врач, потому что отвыкшие ноги не держали и подкашивались.

— Что это? Почему не могу стоять? — переполошился Эдуард. — Я не смогу ходить?

— Да, нет, вроде бы всё нормально, — успокоил его лечащий врач. — Мышцы ног просто атрофировались. Такое обычно бывает даже у космонавтов после длительного пребывания в состоянии невесомости.

В палате кто-то не удержался и хмыкнул на это сравнение с космонавтом. Эдик сразу понял, что рискует получить своё новое прозвище.

— Будем делать массаж, заниматься на тренажёрах, поделаем физиопроцедуры, и станешь как прежде ходоком и бегунком! — пообещал доктор.

Вечером капитан решил не звать дежурную медсестру, самостоятельно сходить в туалет. Он поставил уверенно ноги на пол и рухнул под койку, хорошо трусы не обмочил от неожиданности. В спину резко кольнуло — и Эдик даже испугался. Все-таки ещё рано быть самостоятельным, и надо воспользоваться услугами медсестры. Когда товарищи поняли, что с ним не случилось ничего страшного, под дружный смех товарищей Михалыч громко крикнул:

— Сестра! Вызывайте аварийно-спасательную команду! «Космонавт» неудачно приземлился!

И всё же двух недельный курс интенсивного лечения поставил Громобоева на ноги, постепенно он стал самостоятельно передвигаться, сначала с палочкой до спортзала, на массаж, потом без палочки. Подполковник Михалыч, вставший на ноги после долгих недель одновременного лежания, составил ему компанию на прогулках по госпитальному двору — так они и бродили в обнимку — два калечных.

Минуло два с лишним месяца, началось лето, самочувствие травмированного резко улучшалось, дело шло всё уверенней на поправку и к выписке. Наконец Эдика отпустили домой. Он переоделся в форму, получил документы на руки и не спеша вышел в Веймар. Громобоев был до того счастлив, возможности самостоятельно идти, что даже весело напевал. Вблизи вокзала к нему подскочили два то ли американца, не то англичанина, и бойко залепетали, с надеждой глядя в глаза капитану.

— Дую спик инглиш?

«Конечно, говорю! Что нас зря в военном училище и школе учили?» — усмехнулся мысленно Эдик.

— Йес, оф кос!

Англоязычные господа обрадовались, капитан издалека видел, как туристы до него пытались приставать к нескольким немцам, но те, ни чем не смогли им помочь — прежде в ГДР чаще всего в качестве иностранным языка учили русский. Англосаксы радостно и быстро затрещали скороговоркой, пытаясь что-то уточнить, и тыкая пальцем в карту города. Громобоев из их трескотни ни одного слова не понял, ему стало неудобно, он покраснел и извинился.

— Сорри! Ай доунт андестенд!

Лица англоязычных туристов вновь вернули жалкий вид, они натянуто улыбнулись и побежали дальше искать другого аборигена хоть чуть-чуть понимающего их не местную речь.

Глава, в которой рассказывается о том, как полковое начальство распоряжалось гуманитарной помощью, и как командиры поступили с мужественным офицером, героем и смельчаком.

По прибытию в полк, Эдик сдал документы в строевую, медкнижку в санчасть, доложил командованию об окончании лечения. Все начальники улыбались при встрече, и по крайней мере, делали вид, что рады его выздоровлению. Сначала капитан доложился Статкевичу о выздоровлении, но тот был занят самим собой, замполит полка похвастался полученным за Афган новым орденом «Красной звезды», естественно ничуть не сомневаясь, что заслуженным. Громобоев ухмыльнулся про себя, зная какое активнейшее боевое участие в той войне принимали пропагандистские агитотряды.