Чтение онлайн

Пришел рано. До открытия чуть постоял у входа, дождался появления первого офицера, помощника коменданта по ВОСО (военным сообщениям), получил проездные билеты на немецкие поезда до Магдебурга. Билеты были выданы с пересадкой и почему-то через всё тот же Берлин, до которого он мог добраться ушедшим поездом. Ну, да властям лучше знать, почему так заведено.

— А как мне найти дорогу? Я же в немецком ни в зуб ногой? — спросил Эдик.

— Спрашивай на английском, — ухмыльнулся помощник коменданта.

— Да и с английским у меня такие же успехи… — пробормотал Эдик.

— Язык до Киева доведёт, а тебя до Магдебурга, — ухмыльнулся старлей. — Ты ведь офицер! Не переживай, все как-то добираются, и не теряются. К тому же многие немцы знают русский, да и нашего брата тут как собак нерезаных. Не пропадёшь…

Эдику выдали двадцать восточногерманских марок командировочных денег, два билета на разные поезда и отправили в иной мир, с иным бытом и укладом жизни, в мир ему прежде абсолютно незнакомый. Разве что по кинофильмам…

Пока капитан Громобоев находился в комендатуре на дворе полностью расцвело, солнце высоко поднялось и стало не по весеннему жарко.

«Эх, сейчас бы раздеться и поплавать в этом Одере, как говорится, форсировать реку… — подумал с тоской Эдуард, — но кто знает, где этот пляж и можно ли купаться…»

Капитан шел по перрону вокзала, ориентируясь по указателям с трудночитаемым готическим шрифтом, подолгу разбирал информацию на многочисленных информационных табло, переспрашивал у «аборигенов», но таки нашёл необходимый поезд на Берлин. Сел вовремя, даже успел по пути прикупить в магазинчике пару банок пива. О как!!! Настоящее баночное пиво! В последний раз (вернее сказать это был единственный раз в жизни), Эдуард пил баночное пиво вместе с офицерами из разведцентра и военными советниками по дороге из штаба армии в советское посольство в Кабуле.

Громобоева жутко мучила жажда, поэтому едва он устроился в сидячем купе без указания места и лишь с одним попутчиком, тотчас дрожащими пальцами оторвал с крышки за язычок заглушку, и влил без остановки содержимое в пересохшую глотку. Вспомнил былой вкус. Триста тридцать граммов «желтой воды» значительно облегчили существование, но ненадолго. Пиво моментально вышло обильным потом, вытерся носовым платком, который моментально насквозь промок.

— Товарищ, а вы заполнили билет? — спросил сосед по купе. Попутчик был тоже по гражданке, но, не смотря на то, что Эдик не произнес ни слова по-русски, и при входе учтиво поздоровался «гутен таг», мгновенно вычислил земляка.

— Ой! Забыл!

— Сейчас будет контроль, поставьте дату в билете, — попутчик ткнул пальцем в бумажку, — вот так и вот тут, а иначе оштрафуют!

Он показал свой заполненный проездной билет и приветливо и одобряюще улыбнулся. Эдик спохватился, занервничал (вот шляпа!) его ведь предупреждали в комендатуре о правилах перевозок по этим талонам. Капитан, торопливо выхватил ручку из кармана, дрожащими пальцами поставил дату, и чтобы успокоиться выпил вторую банку пива.

— Куда едем? В первый раз в Германии?

— В Магдебург. Надо будет сделать пересадку в Берлине. Не подскажите, как попасть на нужную станцию для пересадки?

Сосед оказался тоже военным, из штаба группы войск в Вюндсдорфе, человек бывалый и знающий, он подробно рассказал, как перебраться с вокзала на вокзал в метро, каким трамваем, где купить и как пользоваться билетами. Эдик слушал, кивал, запоминал, благодарил.

— Главное нечаянно не уйти в Западный Берлин, или на трамвае не уехать. Это сейчас запросто, стену ведь сломали. Формально немцы уже почти объединились, осталось дело за малым, объединить валюту. А если вдруг заблудишься, и на старой границе заметут особисты, тогда сразу говори — прощай Германия!

В этот момент вошёл кондуктор, вежливо поздоровался, отметил билеты. Эдуард ещё чуток поболтал с соседом, но пиво взяло своё, он успокоился и заснул крепким сном до самого Берлина.

Центр Берлина ошеломил Громобоева своей красотой. Никаких следов послевоенных разрушений, никакой обветшалости, всюду чистота и порядок, отсутствие мусора. И хотя попутчик подробно минут десять подробно пояснял, как действовать, Эдик с непривычки все-таки сбился с намеченного попутчиком маршрута движения по городу. Громобоев чувствовал себя инопланетянином, исследующим незнакомую цивилизацию. В результате ненадолго заплутал, но услужливые и доброжелательные немцы подсказали жестами, ломаными русскими фразами, были и знакомые немецкие типа: хальт, цурюк и тому подобными словами, почерпнутыми из фильмов о войне.

К тому же в транспорте было много указателей и объявлений, а заслышав русскую или украинскую речь Эдик сразу спешил к говорившим и уточнял верно ли он едет. Все обошлось — не потерялся, нашёл необходимый вокзал и поезд.

Там капитан вновь приобрел в дорогу баночного пива, сосиску, пирожок.

— И ведь, действительно, не пропал! — радовался и восклицал Эдик вслух, разглядывая во все глаза, мелькающие за окном аккуратные, словно игрушечные, немецкие города и деревни. — Как-нибудь доберусь до полка, осталось чуть-чуть…

И в Магдебург поезд прибыл тоже засветло, в шестом часу утра. Громобоев перед самым прибытием в купе быстро переоделся в парадную форму: рубашка, китель с орденами, брюки, фуражка. Высокому начальству следовало представиться как положено, при полном параде: порядок есть порядок.

Магдебург был большим восточногерманским городом, центром земли Анхальт? или если говорить по-нашему — областным центром. Эдик никак не мог привыкнуть к новому временному поясу, поэтому путался в часах и постоянно сверял свои часы с вокзальными. Уже расцветало, на площади вовсю трудились дворники, прибирая брошенный кем-то мусор, а всходящее солнце своими лучами начинало освещать шпили и крыши домов. Город изумил его пьяным шумом и гамом. Едва он сошёл с платформы и вышел из мрачного и величественного кубического здания вокзала, как к нему подвалили три «в сиську» пьяных немца и протянули ополовиненную бутылку местной водки и загоготали:

— Рус! Комрад!

— Дринк!

— Шнапс!

Немцы выглядели так, словно они сбежали из бродячего цирка. У каждого на голове чёрный цилиндр, на теле верх от фрака, низ без брюк — лишь длинные трусы. В руках мужики держали какие-то веники, тросточки со звоночками или колокольчиками.

— Найн! — только и сумел сказать растерявшийся Эдик, иных слов он не вспомнил.

— Найн рус камарад! Дринк, дринк! — настаивали пьяные немецкие товарищи. — Водка! Дойч водка! Карашо!

Из цепких лап доброжелателей Громобоева выручил советский военный патруль и подоспевший немецкий полицейский. Вояки потащили Эдика в сторону комендатуры, а полицейский энергично помахал дубинкой перед сизыми носами земляков. Подвыпившие доказывали, что всё в порядке, они лишь миролюбиво предлагали выпить. Полицейский через начальника патруля спросил, нет ли у офицера претензий к шаромыгам, капитан ответил, конечно, нет, не отнимали ведь, а наоборот, дружески угощали…

В это время мимо них проехала черная карета с открытым верхом плотно набитая подобными же празднующими и веселящимися пьяницами, и все как один были в чёрных цилиндрах и во фраках, но без брюк. Вместо брюк — шорты или просто цветастые трусы. Карета была запряжена парой лошадей, украшенная венками из цветов и листьев, и длинными разноцветными лентами. Немцы дико вопили, горланили задорные песни, пили из горла пиво и водку, провозглашали какие-то тосты и громко смеялись. Веселое трио неудачливых искусителей раскланялось перед суровым полицейским, они приветливо помахали Эдику и дружно устремились к карете.