Чтение онлайн

Первыми «сделали ноги» две подружки поездные проститутки. Они тихонько собрали шмотки, взяли детей, сели в поезд, проходящий через Магдебург на Мюнхен, и были таковы. Соседка Эллочка накануне бегства громко скандалила с мужем, потом был очередной мордобой. Так с подбитым глазом и она и бежала вместе с подружкой Маринкой, пока их подвыпившие мужья спали.

Живодёр капитан Черкасов не сразу заметил пропажи супруги, только примерно на третий день, когда окончательно протрезвел и понял что дома давно нет ни жены, ни ребёнка. Командование провело расследование, провинившихся и не уследивших за жёнами мужей артиллериста и медика, экстренно выслали, но не следом за ними, а в противоположном направлении — на Украину. С отъездом кошкодавов Черкасова и его таксы Марты, уцелевшие окрестные коты заметно осмелели и стали появляться в полку.

А в политотделе забили тревогу: этак всем понравится бежать, границы ведь больше нет! После падения Берлинской стены любой мог переодеться в гражданскую одежду, купить билет и сесть в поезд, следующий на запад. Катись себе на все четыре стороны, и ни кто ведь у тебя не спросит документы!

Замполиты в частях составили списки неблагонадёжных, и морально неустойчивых, и патрули были отправлены проверять (не сбежали ещё?) по квартирам. Эдику досталась семья старшего лейтенанта Ванюгина, взводного из мотострелкового батальона. Этот давно переслуживший свою должность офицер был первым в списке бесперспективных. Тридцати трёх лет от роду, а всё «Ванька-взводный». Хоть и не выпивоха, но откровенный лентяй и бездельник.

Парторг Николай Третьяков, капитан Громобоев и три солдата разведывательного взвода были направлены к его домику замполитом полка. По плану убытия семейство Ванюгиных должно было покинуть гарнизон две недели назад, но почему-то они не всё ещё уезжали. Требовалось выяснить, зачем и почему тянут время и сидят дома, если надо оказать помощь в отъезде.

Квартира взводного-«карьериста» располагалась на втором этаже. Свет в окнах не горел, окна были плотно зашторены, и за ними внутри помещения не наблюдалось никаких признаков жизни. Патрульные перекрыли подъезд и чёрный ход, а офицеры поднялись на площадку.

Секретарь парткома громко постучался — в ответ тишина. Третьяков занервничал, стукнул ещё раз и приложил ухо к двери — за ней кто-то тихо ходил. Ага! Значит, есть живые, но затаились! Парторг полка принялся колотить в дверь руками и ногами. Наконец дверь отворилась, и на пороге появился заспанный, небритый и взлохмаченный Ванюгин. Взводный стоял босой, в трусах и выцветшей майке. Старший лейтенант был хмур и трезв, но лучше бы был пьяным. Раз Ванюгин трезвый, значит может свободно передвигаться и, причём куда угодно, например, в любую сторону Германии и даже дальше на Запад.

— Вы, почему до сих пор не уехали домой? — сразу вместо «здравствуй» накинулся на него Третьяков.

Взводный почесал косматую, давно немытую, неухоженную шевелюру, зевнул и равнодушно ответил:

— Денег нет…

— Как это нет денег? Вы же расчёт получили?

— Ну, получил… Но всё марки давно потратил. Теперь зарабатываю, чтобы уехать отсюда домой в родной Брянск.

— Какие заработки? Какие деньги? У вас бесплатный проезд на поезде!

— Поездом поедет жена и дети, а я отправлюсь на машине. Сейчас на бензин зарабатываю, хмель у немцев в госхозе собираю.

Секретарь парткома велел быстрее Ванюгину одеться и явиться в штаб. Через полчаса старшего лейтенанта под конвоем разведчиков привели на беседу к командирам.

— Мы ведь на той неделе, как многодетной семье, собрали вам сто марок! — разозлился замполит полка. — Как не стыдно, товарищ старший лейтенант заявлять, что нет денег?

— Я не вру! Денег действительно нет, мы потратили и ваши сто марок! Разве мои дети кушать бананы не имеют право? Они тоже хотят фрукты!

— Нахал! Немедленно отправляй семью домой в свой Брянск! — раскричался комполка. — И сам убирайся туда же!

— Увы, товарищ полковник, но деньги мы проели. Дайте мне ещё три дня подзаработать.

Намаялось командование с ними. В конце концов, под конвоем разведчиков и особиста жену и трёх детей старшего лейтенанта все же доставили к поезду и сопроводили до Франкфурта-на-Одере, а с самим Ванюгиным на стареньких «Жигулях» до Польской границы доехал пропагандист…

Глава в которой рассказывается с какой нервотрепкой осуществлялась погрузка и отправка техники на родину, а зампотех раскрывает Громобоеву все тайные мафиозные воровские схемы.

Вскоре после празднования объединения страны полк приступил к погрузке танков и прочей техники на платформы. Впервые после сорок пятого года эшелоны массово двинулись на восток: через всю Восточную Германию, потом Польшу, далее по Белоруссии и Украине куда-то в район города Кривой Рог. Выводимой техникой пополняли местную дивизию, а кто желал в ней служить тоже мог туда убыть.

Первыми погрузились артиллеристы. Ста двадцати миллиметровые самоходные гаубицы, чадя дымом и копотью, устремились по лесным просёлкам на грузовую станцию, за ними потянулись колёсные машины подвоза боекомплекта. На второй день эвакуации зенитноракетный дивизион перегнал «Шилки» и БТРы, затем несколько суток колонны БМП мотострелков запрудили подступы к товарным площадкам, и наконец, наступила очередь танкистов.

Офицеров и прапорщиков батальона, каждого с двумя-тремя солдатами и с флажками в руках расставили на перекрестках и поворотах, чтобы не дай бог, тяжелые танки не раздавили какого-то зазевавшегося немца пешехода или легковую машину.

Командир полка на совещании как обычно ругался, громко кричал, требовал то одно, то другое, а комбат Перепутенко с ним долго препирался. Весь спор заключался в том, сколько литров солярки должно быть в топливных баках.

— Обеспечить безостановочное движение! Чтоб ни в одном танке топливо не зависло! — шумел полковник Бунчук. — Наша задача загрузить технику быстро и в срок. Танки на платформы загоняют лично командиры рот, а то не приведи господи, механики свалят машину. Тепловоз подадут в шестнадцать, начало движения эшелона в двадцать. Караул сопровождения должен быть готов в пятнадцать часов: вещи, продукты, оружие, документы. Комбат, вы лично отвечаете за успешную погрузку!

Перепутенко определил Эдуарду особо опасный участок перегонного пути: руководство перекрёстком асфальтированной дороги с просёлочной, ведущей в какую-то деревню. На асфальт накинули настил из досок, чтобы нечаянно траками не повредилось шоссе и чтобы немцы, потом не начали судебную тяжбу за порчу покрытия. По обе стороны дороги стояли солдаты с флажками, прямо по центру, на осевой разметке, а на обочине сам Громобоев. Капитану велено было следить за бойцами, чтобы они бдили, а не улеглись в траву дрыхнуть. Регулировщиков обрядили в белые каски с красными звездами, в светлые комбинезоны с белыми светоотражательными рукавами, и каждому вдобавок к флажку по белому жезлу с полосками. Ну, прямо как настоящая военная автоинспекция!

Чуть в стороне в теньке под соснами стоял топливозаправщик и в нём дремал Странко, зампотех должен был заправлять заглохшие танки, или ремонтировать, если кто-то вдруг остановится и не дотянет до платформы.

Все группы регулировщиков выставили заранее, примерно за час до начала марша. Командир полка проехал на «Уазике», проверил готовность на маршруте, что-то прокричал из кабины, не останавливаясь, и скрылся в клубах пыли. Убедившись, что всё готово, полковник Бунчук дал по радиостанции команду на начало движения. Вдалеке за лесом послышался громкий рёв моторов, и вскоре на дороге показалась первая грохочущая машина. На вооружении батальона было сорок два танка «Т-64». Пусть не самая новая техника, но и не старая.