Чтение онлайн

–  Вы сказали "кто-то"?

–  Возможно, Донахью - он уже приходил в сознание, когда мы ушли из его дома - или кто-нибудь из его криминальных подручных. Раминов не единственный.

–  Вы называли себя, когда звонили?

–  Мне пришлось это сделать, чтобы получить нужную информацию.

–  Значит, Донахью известно, что вы были у Левинтера. Тогда и судья это знает.

–  Не обязательно. Сообщив Левинтеру о моем звонке, Донахью практически признается, что прослушивал его. Точно так же, если Донахью или кто-то другой подслушал мой разговор с Аароном из "Экземинера", то все равно не сможет сказать об этом Левинтеру. Правда, я очень сомневаюсь, что мой второй разговор по телефону прослушивался. Наш любитель подслушивать, услышав имя Хартмана и упоминание его адреса, сломя голову должен был броситься к нему домой.

Данн посмотрел на сержанта с любопытством, можно даже сказать, с некоторым уважением.

–  Короче, вы учли все возможности.

–  Надеюсь, что да. Но сомневаюсь.

Один из стоявших на столе телефонов зазвонил. Данн молча выслушал сообщение. Его губы сжались, с лица исчезло всякое выражение. Несколько раз он кивнул головой, сказал: "Я это сделаю", положил трубку и посмотрел на Райдера.

Без каких-либо заметных изменений в голосе Райдер произнес:

–  Я говорил вам, что невозможно учесть все. Они схватили Пегги?

–  Да.

Стул, на котором сидел Джефф, грохнулся на пол. Юноша вскочил на ноги, его лицо мгновенно утратило свои краски.

–  Пегги! Что с ней случилось?

–  Они схватили ее. Как заложницу.

–  Заложницу! Вы же вчера вечером обещали... Будь проклято ваше чертово ФБР!

–  Два работника этого проклятого, как вы говорите, ФБР, - тихо произнес Данн, - находятся сейчас в больнице. Один в критическом состоянии. Пегги, по крайней мере, не пострадала.

–  Сядь, Джефф, - все так же бесстрастно приказал Райдер и посмотрел на Данна. - Меня уверяли, что беспокоиться не о чем.

–  Увы. Вы сможете узнать кольцо с аметистом, который она носит на мизинце левой руки? - Глаза Данна мрачно сверкнули. - Особенно если, по их словам, оно останется на пальце?

Джефф в это время как раз поднимал свой стул. Он застыл на месте, судорожно сжав руками перекладины спинки, словно собираясь сломать их.

–  Господи, папа! - хрипло произнес он. - Ну что ты здесь сидишь? Это же... это же не по-людски. Ведь это Пегги! Наша Пегги! Мы не можем больше оставаться здесь. Пошли. Мы быстро туда доберемся.

–  Тише, Джефф, тише. И куда же это мы быстро доберемся?

–  В Сан-Диего.

Райдер заговорил намеренно холодным голосом:

–  Ты никогда не станешь хорошим полицейским, пока не научишься думать как полицейский. Пегги, Сан-Диего - это же только часть огромной паутины. Надо найти самого паука в центре его паутины. Найти и убить его. А искать надо не в Сан-Диего.

–  Тогда я пойду сам! Ты меня не остановишь. Если тебе нравится просто сидеть и...

–  Заткнись! - Голос Данна был настолько же резок, насколько голос Райдера холоден. Но он тут же смягчил свой тон. - Послушай, Джефф, нам известно, что она твоя сестра. Твоя единственная и любимая сестра. Но Сан-Диего не захолустный городишко, а второй по величине город штата. Там сотни полицейских, десятки опытных детективов, ФБР. Там есть все необходимые специалисты. А ты таковым не являешься, ты даже города не знаешь. Сейчас, наверное, уже десятки людей ее ищут. Чем ты можешь помочь? - Данн пытался взывать к разуму молодого человека. - Твой отец прав. Лучше убить паука в его логове.

–  Да, наверное, так лучше. - Джефф опустился на стул, но слабая дрожь в руках показывала, что слепая ярость и страх за сестру еще не покинули его. Да, наверное, так лучше. Но почему именно ты, папа? Почему? Ведь, схватив Пегги, они нацелились на тебя?

–  Потому что они боятся его, - ответил Данн. - Потому что им хорошо известна его репутация, его решительность, то, что он никогда не сдается. А больше всего они боятся его потому, что он действует вне рамок закона. Левинтер, Донахью, Хартман - три винтика из одной машины, а если учитывать Раминова, то четыре, и он раскрыл их за считанные часы. Человек, действующий по указанию, по закону, никогда бы не добрался ни до одного из них.

–  Да, но как им удалось...

–  Теперь мне все ясно, - перебил его Райдер. - Я говорил, что Донахью никогда не осмелится сказать судье, что мы с тобой были у него в доме. Но он сообщил это тому, кто приказал ему установить прослушивание. Только теперь, когда уже слишком поздно, я вдруг понял, что сам Донахью нипочем бы не догадался поставить жучок.

–  И кто же этот неизвестный?

–  Скорее всего, просто голос по телефону. Связующее звено. Посредник между Донахью и Моро. А я еще называл Донахью тупицей! Как такое могло со мною произойти? - Он закурил "Голуаз" и уставился на голубоватый дым. Старый добрый сержант Райдер учел все возможности...

Глава 6

Золотистые утра совсем не редкость в "золотом" штате, и это утро выдалось как раз таким - спокойным, чистым и прекрасным. Горячие лучи солнца пронзали синеву безоблачного неба. Вид, открывающийся с вершин Сьерры на затянутую туманом долину Сан-Хоакина, на залитые солнцем пики и долины прибрежной горной цепи, не мог не приводить в восхищение и вызывал душевный подъем у любого, за исключением, пожалуй, лишь очень больных людей, близоруких слепцов, безнадежных мизантропов, а также преступников, которые держали заложников за мрачными стенами Аолерхейма. Следует добавить, что вид, открывающийся с западной стены замка, высоко возвышающейся над внутренним двором, портила, если не эстетически, то психологически, трехрядная колючая проволока, по которой был пропущен ток в две тысячи вольт.

Как бы то ни было, Сьюзен Райдер не чувствовала никакого душевного подъема. Конечно, ничто не могло бы лишить ее привлекательности, но она была бледной и усталой, а под глазами появилась сумеречная синева, отнюдь не из-за использования косметики. Ночью она спала не более четверти часа и проснулась с глубоким убеждением, что произошло нечто даже более страшное, чем их заточение в столь мрачном месте. Сьюзен, чья мать была шотландкой, часто - и лишь наполовину в шутку - утверждала, что обладает даром ясновидения, потому что всегда знает, в какой момент где-то в другом месте происходит что-то ужасное. Она действительно проснулась в тот самый момент, когда два фэбээровца, охранявших ее дочь, были ранены в Сан-Диего. Тяжесть на сердце была скорее физическим, нежели душевным ощущением, и она не могла объяснить свое состояние. "Да, - угрюмо думала она, - сейчас я совсем не похожа на ту жизнерадостную и улыбающуюся женщину, которая всегда оказывалась в центре внимания, где бы ни появлялась. Я отдала бы все на свете, лишь бы взглянуть в уверенное лицо мужа, почувствовать прикосновение его руки, прижаться к его надежному плечу".

И тут чья-то рука коснулась ее плеча. Это была Джулия Джонсон. Ее глаза потускнели и стали красными, будто она всю ночь не отходила от бара, предусмотрительно установленного Моро в каждом номере. Сьюзен обняла девушку за узкие плечи и прижала ее к себе. Никто не произнес ни слова. Тут нечего было сказать.

Лишь они двое оставались в своем заточении. Все остальные пятеро узников бесцельно бродили по двору замка, избегая разговоров друг с другом. Видимо, каждому из них хотелось оказаться наедине со своими горькими мыслями. Только сейчас они начали осознавать всю сложность своего положения. Впрочем, одних этих зловещих массивных стен было вполне достаточно, чтобы погрузить в мрачное настроение самых легкомысленных и общительных людей.

Удар гонга, раздавшийся со стороны огромного зала, вызвал у всех чуть ли не чувство облегчения. Сьюзен и Джулия осторожно спустились по каменным ступенькам - перил здесь не было - и присоединились к остальным, которые уже сидели за длинными столами, на которых был сервирован завтрак. Он состоял из первоклассного мясного блюда, которое сделало бы честь любой гостинице. Но за исключением доктора Хили и доктора Брамуэлла, поглощавших еду с аппетитом бывалых постояльцев, все лишь потихоньку пили кофе и гоняли по столу кусочки хлеба. В зале царила тревожная атмосфера.