Прощай, КГБ
Шрифт:
Резко подорожали перевозки и перемещение офицеров и их семей… Контейнер, например, при перемещении офицера с Дальнего Востока в районы средней полосы России подорожал вдвое, и половину его стоимости офицер должен платить из собственного кармана. А дальше сплошные доплаты: на станциях доставки, выгрузки. Членам семьи дают только документы на перевоз по железной дороге, а разница с воздушными перевозками, которыми они вынуждены пользоваться, весьма значительна. Попробуйте выбраться железнодорожным транспортом с Магадана, Чукотки, Камчатки, Сахалина, да из многих других мест необъятно-бездорожной России!
В отличие от России на Украине сразу при разъединении был принят Закон «О правовой и социальной защите военнослужащих и членов их семей», гарантирующий при их перемещении полную оплату воздушным, морским, сухопутным и железнодорожным транспортом.
А в «рыночной» России – предъявляют баснословные счета за жилье, электроэнергию, транспорт.
Рынок, как линия фронта, подкатился к армии. С обесцененным рублем, ставшим бросовым, куда как-то сразу исчезло армейское бензиновое изобилие, пришел голодный горюче-смазочный лимит.
Еще хуже, чем в армии, положение в органах Министерства безопасности, перечисляющего, по существующим правилам, из своего бюджета денежки по максимуму на счет Минобороны.
«Столько лет работал – все было понятно, – размышлял Серебряков. – А за эти полгода «реформ» мне все непонятно. Непонятно почему где-то в верхах кто-то, непричастный к МБ, распоряжается нашими бюджетными деньгами? Почему в стране вообще нет бюджета? Почему нет элементарного сальдо и все как-то враз стали должниками друг перед другом? Почему мы не можем распорядиться своими кредитами и должны быть в роли попрошаек?»
Редкую минутную тишину и размышления замначфина вновь прервал телефонный звонок. Взглянул на часы – ровно два.
«Ясно, обед закончился, – подумал Серебряков. – День вопросов и ответов продолжается. Кто на сей раз в эфире?»
– Степанов Юрий Николаевич, из Новосибирска…
«В Москве два, в Новосибирске шесть вечера… Ишь ты, и домой не идет, сидел, выжидал, пока линия не освободится, значит, приспичило…»
– Александр Николаевич, рассматривался ли вопрос о том, что нам, особистам, надо платить налог за землю, на которой стоят наши здания и сооружения? А может, эту землю лучше выкупить?
Раньше от такого вопроса опешил бы. Сейчас уже ничем не удивишь.
– Вопрос такой рассматривался, – как на экзамене по заранее заготовленной шпаргалке отвечал финансист. – Мэр Москвы Попов уже объявил цену за землю в пределах Садового кольца – сто семьдесят миллионов за гектар. И мы на всякий случай сделали свои расчеты. Будут указания – примем и мы решения по земле: платить ли за аренду или, как вы предлагаете, выкупать… На Украине, например, в курортных зонах в пределах одного километра от моря земля оценивается дороже, и чем дальше от моря, тем дешевле. Думаю, и в России нам придется платить за землю…
Шел бесконечный поток телефонных звонков – вся Россия на проводе.
Полковник Каширских:
– Будет ли надбавка за знание иностранных языков, ибо при нынешней мизерной оплате сотрудники могут вообще потерять интерес к их изучению?
Серебряков:
– Проект подготовили.
Позвонил начальник особого отдела погранокруга в Закавказье полковник Турбанов:
– Три месяца нам не выдают зарплаты. Комитет погранвойск на наши телеграммы не отвечает. Власти Закавказья тоже денег не дают…
– Как не дают? – вскрикнул возмущенно Серебряков. – Это Белоруссия и Украина уже взяли финансирование погранвойск и их особых отделов на свой бюджет. А в Грузию, Армению и Азербайджан выделяет деньги Россия! И давно уже перечислили… -
«А чего я ору? – спохватился Серебряков. – Им денег три месяца не дают, и они еще виноваты?»
И уже спокойнее, с сочувствием:
– Понимаю вас, Александр Александрович. Разберемся!
– Спасибо, Александр Николаевич!
«За что спасибо-то мне, родной ты мой? – хотел сказать Турбанову. – За то, что тебе три месяца зарплату не дают и детишки твои голодными глазами смотрят, провожая тебя на боевое дежурство по защите священных рубежей нашей Родины? Где эти рубежи? Чья теперь граница? Чей ты, пограничник? Уже не советский, и не российский, и не армянский, не грузинский, не азербайджанский. Стоишь забытой всеми сторожевой собакой, ожидающей, когда за верность кто-нибудь кость бросит».
Таким виноватым Серебряков себя еще никогда в жизни не чувствовал.
«Мы неандертальцы в правовом отношении…»
Незадолго до совещания в МБ, у чекистов Коми побывал Бурбулис. Поездка была неофициальной и сообщений о том, что в гостях у шахтеров Воркуты побывал госсекретарь Бурбулис, не было. Геннадия Эдуардовича не интересовало выполнение плана «по шпионоотлову» – их, шпионов, в Коми отродясь не ловили.
Тем не менее госсекретарь пожаловал в гости именно к чекистам! Поездку можно было классически выгодно использовать как свежий материал из глубинки для доклада на совещании. Правительству также нужна была живая объективная информация на примере Коми-региона о причинах катастрофического падения объемов производства, в частности добычи угля и нефти, о настроении людей в рабочих коллективах, их социальных нуждах – добыча нефти составляла лишь 20 % от плана, было недодано на гора 5 млн тонн угля, зарплата 25–27 тысяч рублей тоже не высокий какой заработок для шахтеров, тем более в условиях Крайнего Севера.
Новая власть боялась выступлений шахтеров Воркуты, ведь оснований для этого, судя по имеющейся информации у чекистов, было достаточно. Это раньше говорили, что в районах Крайнего Севера люди хорошо живут. Сейчас здесь все в упадке – транспорт, медицина, коммунальное хозяйство. Полтора месяца не работают школы.
– Поднимайте нам зарплату до соотношения, которое было в прошлом году, – требуют учителя.
Шахтеры к этому относятся пока индифферентно, заняли выжидательную позицию: поднимут зарплату учителям – тогда и мы свое слово скажем. Дескать, разрыв между нами, шахтерами, и бюджетниками сократился до минимума, а разница в труде огромная – мы рискуем жизнью под землей, а учителя получают почти столько же, не рискуя.
На основании полученной информации правительство в лице Бурбулиса сделало вывод, что на особые уступки шахтерам идти нельзя, надо искать другие пути. Однако и играть с шахтерами в кошки-мышки опасно, а потому лучше выложить на стол шахтерам пока 700 миллионов рублей «для поддержания тонуса», что и сделал Бурбулис, а там видно будет.
Вот такие купеческие игры придумали. Что поделаешь – вошли в рыночные отношения. И чекисты при деле – выполняют госзаказы, невольно становясь заложниками. Ведь чтобы дать правительству объективную информацию, нужно обойти тысячи предприятий, где с некоторого времени не стало ни агентуры, ни даже доверенных лиц, на кого можно положиться. На информацию статуправлений правительство положиться не может, зная заведомо, что там «липовые» данные. Вот правительство и гонит чекистам все новые «госзаказы». Скажем, по приватизации крупных и мелких предприятий. Для этого надо побегать по районам, побывать во всех низовых звеньях. А как? Если три чекиста на шесть районов. Объективной информации нет. Значит, и правильных выводов не будет. И чекисты невольно становятся заложниками своей информации…
Что делать? Информация на основании одного-двух примеров – это дезинформация! Какой выход? Определиться с приоритетными заказами. Делать только то, за что отвечаем – за безопасность! Все остальное – стукачество. Даже если и будут называть их с легкой руки правительства Гайдара «госзаказами». От такой «демократии» до «тридцать седьмого» всего лишь один шаг.
«Мы неандертальцы в правовом отношении», – сказал в своем выступлении начальник Службы правового обеспечения МБ полковник Демин Юрий Георгиевич. Тот самый, который с легкой руки Скуратова станет и генерал-полковником, и Главным военным прокурором – заместителем Главного прокурора страны, то есть самого Скуратова, и доктором юридических наук, а потом в угоду Кремлю сдаст своего шефа. Но это будет потом, в 1999…