Прощай, любимый Дрезден-Сити!
Шрифт:
Когда трамвай в следующее после остановки мгновение свернул налево в сторону Комсомольского проспекта, я с ужасом обнаружил сигнал о том, что моя камера вот-вот разрядится через 5 минут.
Я в душе молился в этот момент неким невидимым богам, чтобы камера всё отсняла до самого конца. Но трамвай всё катил и катил мимо хрущёвок и деревьев Комсомольского проспекта и уровень заряда медленно отсчитывал - 4... 3... 2...
Наконец трамвай повернул налево в сторону улицы Генерала Глаголева, где зелени было гораздо больше, чем домов. Это был уже верный знак - конечная скоро.
Но трамвай всё катил и катил медленно, с остановками, а камера уже достигла отметки 1.
И когда, наконец, трамвай добрался до кольца на улице Скалика, я выпрыгнул из вагона, и вот тогда моя батарейка приказала ждать подзарядки.
Дело было сделано и я наконец был доволен.
`Эх - подумал я - Жаль не успею уже покататься на `двойке' и на `четвёрке' напоследок. Да и камеру на зарядку вовремя надо было ставить!'.
На обратной дороге я сошёл на площади Ленина и направился в сторону рынка в надежде разжиться хоть чем-нибудь в качестве съестного сувенира. Но рынок как назло был полупуст, покупателей было мало и само его состояние говорило о том, что под натиском гипермаркетов рынок явно не выдерживал конкуренции и возможно доживал последние годы. Окончательно опечаленный я вернулся в дом Вадика и его семьи, окончательно собрал все вещи, попрощался с тётей Дашей, дядей Колей и всеми домашними любимцами и мы с Вадиком отправились в путь - наверх, в сторону вокзала.
Шли мы молча, на душе было грустно и скверно, а вид до боли знакомых мест, которых, как я уже понимал, я вижу в последний раз угнетал.
И вот в зале ожидания мы разговорились.
– Ну и как тебе оно всё тут у нас?
– спросил Вадик.
– Ты знаешь, Вадик!
– говорю я - вроде бы по-прежнему чувствую себя, как дома здесь, но... ощущение такое словно город как будто чужой стал для меня.
– Ну, так ты подумай, сколько лет ты тут не был? Очень многхо! За это время понятно, шо всё поменялось и не в лучшую сторону. Как и мы все. Ведь мы уже с тобой, Сань, не дети. Все взрослые, все со своими обязанностями, заботами и интересами. Такая вот жизнь.
– О, да! Теперь если и буду приезжать в Дрезден-Сити, то только раз в пять лет. Или в десять. Заодно и по другим странам покатаюсь и разберусь со своей жизнью в Питере.
– Поступай, как хочешь, Сань! Это твоя жизнь!
Наш поезд объявили по репродуктору, и мы вышли на перрон. Когда поезд подъехал, я вскочил в свой вагон и после того, как проводница проверила мои билеты и паспорт, я обернулся и, взмахнув рукой, крикнул Вадику:
– Пока, Вадик! Спасибо тебе за всё! И не поминай лихом!
– Всё путём!
– сказал Вадик и медленно ушёл с платформы обратно в город.
Как только я убрал багаж под кровать и разместился потом на ней, поезд тронулся. Я вышел в коридор и стал наблюдать в окно уходящие предзакатные пейзажи.
Всё дальше и дальше уезжали от меня Привокзальная площадь с вокзалом, городские околицы, похожие на некое подобие гоголевских хуторов, а так же до боли родные фабрично-заводские пейзажи. И когда я смотрел на всё это из окна поезда, меня пронзило чувство, что всё-таки я вижу всё это в последний раз в своей жизни и больше никогда всего этого уже не увижу. И от этого всего хотелось даже не плакать - рыдать.
`Прощай, любимый Дрезден-Сити!
– думал я про себя в этот момент - Больше никогда, никогда я тебя не увижу!'.
И на этих мыслях по моим щекам покатились горькие слёзы.
А поезд всё вёз и вёз меня мимо Вольногорска, Пятихаток, Александрии, Кременчуга, Бахмача и других больших и малых городов моей прекрасной и несчастной родины в сторону украино-беларусской границы.
А на следующее утро, когда поезд уже приближался к границе, а я проснулся от долгого сна на кровати поезда, я заметил, что солнце окончательно закрыли тучи цвета свинца. И за окном вовсю уже лил, как из ведра всё тот же до боли знакомый питерский дождь.
Санкт-Петербург - Петрозаводск - Санкт-Петербург - Астрахань - Санкт-Петербург.
15 декабря 2013 г.
– 26 апреля 2016 г.