Чтение онлайн

Я: Ради тебя? Как это?

Плющ: Потому что я была несчастна. Он спас меня.

Я: Когда это ты была несчастна?

Плющ: Всю жизнь! Ела, спала, училась, все по кругу.

Я: Я не знала.

Плющ: Ты не спрашивала.

Я: Значит, это я теперь виновата?

Плющ: Нет! И какая теперь разница. Я счастлива. С Джеком.

Я: Странно, что ты называешь его Джеком.

Плющ: Ха-ха! Я сто лет называю его Джеком, а ты и не знала )

Я: Сто лет – это сколько?

Плющ: 98 дней. И примерно 14 часов ) )

Я: Черт, Бон. Почему ты мне не рассказала?

Плющ: Поговорим потом! Пора идти ужинать.

Я: Идти ужинать? Вы же в бегах.

Плющ: Ну, не в ресторан. Тут рядом есть закусочная! Если мы идем по отдельности, никто не замечает. Они ищут пару. А еще я покрасила волосы )

Я: ЧТО?!

Плющ: В рыжий!

Я: ЧТО?!?!

Плющ: И постриглась.

Я: БОННИ

Плющ: Джек говорит, это очень сексуально )

Я: Фуууу.

Плющ: Вот поэтому я тебе и не рассказывала.

– Ты знаешь Билли Джоэла? – спрашивает Бонни. Мы лежим поперек ее кровати, она уткнулась в свой ноутбук, я списываю себе в тетрадь ее домашнюю работу по математике.

– Это который певец? Ну, знаю. А что?

У меня была целая система: один правильный ответ (и куча зачеркиваний, на всякий случай) – на два неправильных. Мы были в разных классах по математике, но наши задания иногда совпадали.

– Он такой чудесный!

Я пожимаю плечами:

– Ну, может быть…

Не сказать, чтобы мой плеер так уж ломился от песен Билли Джоэла.

– Вот послушай, – сказала Бонни, пододвигаясь ближе и пихая меня в плечо. – Называется «Вена».

Играет музыка. Фортепьянные трели. Я узнаю голос Билли Джоэла: Боб любит слушать его в машине, когда мы ездим к его родителям в Норфолк.

– Ты что, не слышала Билли Джоэла до этой песни?

– Тссс, – приказала она. – Слушай.

Я послушно замолчала. Когда песня закончилась, я сказала: «Миленько».

Бонни морщит нос:

– И совсем не миленько. Это сама жизнь. Сама реальность, понимаешь?

– Ладненько, как скажешь.

– Ты ведь вслушивалась в слова?

– Что-то про то, что надо замедлить бег, и еще про Вену.

– О том, что необязательно быть идеальным во всем просто потому, что ты молод. О том, что надо проживать жизнь правильно. Вена – это такая метафора. Вена – жизнь.

– Ладно.

– Мистер Кон сказал, что мне нужно послушать эту песню, – с мечтательной улыбкой проговорила Бонни. – Он сказал, что эта песня изменит мою жизнь.

– Ты что, опять в него втюрилась?

На лице Бонни отразилось раздражение.

– Втюрилась – такое подростковое слово. И, разумеется, нет. Господи, ты о чем вообще?

– Так что, правда?

– Что правда?

– Изменила эта песня твою жизнь?

– Еще не знаю. Может быть.

ПЕРЕСТАНЬТЕ ФЛИРТОВАТЬ СО МНОЙ, СЭР

ОДИНОКИЙ УЧИТЕЛЬ «ЛЮБИЛ ВЫПУСКНЫЕ КЛАССЫ» – ПИСАЛ ДЕВОЧКАМ ПОСЛЕ УРОКОВ

Учитель-педофил Джек Кон, 29 лет, сбежавший с пятнадцатилетней школьницей, ГОДАМИ флиртовал с ученицами, рассказали подростки газете.

Кон убедил старосту и отличницу Бонни Уистон-Стэнли покинуть родной дом и сбежать с ним В КАЧЕСТВЕ ЛЮБОВНИЦЫ.

«Он любил заниматься с выпускными классами и всегда уделял нам личное внимание, – заявляет Мишель Грант, 16 лет. – Он даже дал нам номер своего телефона».

«Мистер Кон вел себя как один из нас. Всегда был рад посмеяться, – сказала другая девочка. – Я написала ему, и он ответил смайликом с поцелуем. Я сказала ему, чтобы он перестал флиртовать, и он отправил подмигивающий смайлик».

ИЗВРАЩЕНЕЦ

Учитель-извращенец отправил больше СОТНИ сообщений на номер ученицы Бонни, а потом она сказала, что сбежит с ним, рассказал источник из полиции Кента. Кон убедил Бонни, что ЛЮБИТ ее, несмотря на ОГРОМНУЮ разницу в возрасте.

Многие из сообщений были «откровенного характера». В них он обещал, что у пары будет совместное будущее.

«Он был извращенцем, мы все это знали, – объяснил Льюис Купер, 15 лет, еще один ученик Джека Кона. – Постоянно флиртовал с девчонками, влюблял их в себя. Но все знали, что Бонни нравилась ему больше остальных».

СЛЕЗЫ

Безутешные родители, Клайв и Матильда, в слезах умоляли дочь по телевизору выйти с ними на связь, но со времени своего исчезновения девочка не отправила им ни слова.

Родители расспросили администрацию школы. Знали ли коллеги мистера Кона о его нездоровых пристрастиях?

Продолжение на странице 4

Первая неделя экзаменов начинается с дождя. И не подумайте, что я про изморось или короткий грибной дождик – нет, настоящий шторм стучит в окно. Я просыпаюсь от шума еще до будильника. Спускаясь к завтраку, я слышу, как Кэролин, стоя у раковины, поет песню Пэтти Гриффин. Когда я вхожу, она расплывается в широкой улыбке.

– Доооооооождь… – поет она.

– Ого!

– Вопрос на засыпку! – говорит она, широким жестом указывая на меня. Я сажусь за стол. – Как называется фигура речи, когда погодные явления используют для передачи человеческих эмоций?

Я непонимающе моргаю.

– Я подскажу! – Только Кэролин способна выражать энтузиазм по поводу вопроса на засыпку, который она придумала в понедельник утром. – Твой учитель английского знает ответ.

– Можно я позавтракаю?

– Идет дождь, – ободряюще подмигивает Кэролин. – Что это может сказать нам об эмоциональном состоянии героя?

– Что он несчастен?

– Возможно! И как называется этот литературный прием?

Она выжидающе улыбается, словно думает, будто я внезапно превращусь в человека, который знает, как отвечать на такие вопросы. Я даже знаю, в кого должна превратиться: она принимает меня за Валери. Она-то наверняка в моем возрасте любила внезапные контрольные за завтраком.

– Я не знаю, Кэролин.

– Да ладно тебе, Иден! Вот еще подсказка: это греческое название.

– Да уж, это знание обязательно пригодится мне в жизни.

Ее улыбка слегка меркнет, но не гаснет. Кэролин – самый неунывающий человек из всех, кого я знаю. Видимо, поэтому из нее и получилась отличная приемная мать.

– Синекдоха? – наугад ляпаю я.

– Почти! – торжественно восклицает Кэрол, явно гордая собой, и ставит передо мной коробку хлопьев. – Но синекдоха – это разновидность метонимии, а придание природе человеческих свойств называется олицетворением. Попробуй как-нибудь втиснуть это в ответ по литературе, и увидишь, как все впечатлятся.

– Ладно.

До экзамена по литературе еще полторы недели, и к тому времени я точно забуду про этот разговор. Однако Кэролин так довольна своей подсказкой, что я решаю ей не возражать.

– Завтракай быстрее, – говорит она, глядя на настенные часы. – У вас же в девять тридцать подготовительный урок.

– Ага, но я не пойду.

На такие уроки ходить необязательно. Меньше всего на свете мне сейчас хочется идти в школу – я и в хорошие-то дни ее ненавижу – и видеть учителей и одноклассников. Все будут обсуждать Бонни.