Чтение онлайн

– Иден. – Голос Кэролин звучит напряженно, словно она пытается не выдать волнения. – Ты знаешь, кто такой Джек?

Наступает напряженная тишина. Я слышу, как тяжело дышит мама Бонни. Она едва не плачет от ярости. Женщина-офицер слегка наклоняет голову набок, сосредоточенно глядя на меня. «Она что, запоминает, как я выгляжу», – думаю я в смятении.

– Нет, – отвечаю я.

Какой тихий у меня голос! Взрослые тут же перекрывают его своими, шумными и настойчивыми. Мне становится страшно.

– Это Джек Кон, – говорит Кэролин.

– Кто?

Я так растеряна и напугана, что не понимаю, о чем она. Я не знаю никакого Джека Кона.

– Да господи боже! – во внезапном порыве отчаяния взвизгивает мама Бонни.

От неожиданности я вскакиваю на ноги. Она делает шаг мне навстречу, и я отступаю назад. Почему она так зла на меня? Это не я сбежала.

– Иден, просто скажи нам, где они!

И тут Кэролин говорит кое-что, от чего весь привычный мир разбивается на мелкие осколки.

– Мистер Кон, Иден, – говорит она. – Джек – это мистер Кон.

В моей голове возникает образ. Здание музыкальной школы. Я жду, пока Бонни закончит урок флейты. Стою, прислонившись к выбеленной стене, откинув голову на дверь. Над головой табличка с именем. Мистер Дж. Кон: Заведующий кафедрой музыки.

Мистер Кон, учитель музыки. Мистер Кон, репетитор моей маленькой сестренки. Мистер Кон, взрослый мужчина.

Мистер Кон, тайный бойфренд моей лучшей подруги.

Черт. Черт.

Чуть меньше года назад, летом перед одиннадцатым классом, Бонни торжественно заявила мне, что хочет познакомиться с алкоголем. В разумных пределах. «В безопасной обстановке», как сказала она тогда. Безопасная обстановка оказалась моей спальней. Бонни принесла выпивку, целую сумку бутылок: водку, джин, белое вино, красное вино и почему-то ликер «Франжелико».

– Думаю, этого должно хватить, – рассмеялась я.

Бонни посмотрела на меня с таким серьезным и озадаченным видом, что от смеха у меня на глазах выступили слезы.

– Мне хотелось подобрать типичный ассортимент винно-водочного магазина. Что-то не так?

– Да все так, особенно если ты – женщина лет за сорок.

Я смеялась и смеялась, и Бонни наконец перестала важничать и тоже расхохоталась.

Когда мы пришли в комнату, она опустилась на колени и стала расставлять бутылки полукругом на ковре, одновременно изучая этикетки.

– Я ничего не забыла?

– Бонни. – Я из последних сил старалась опять не захихикать. – Ты не взяла пиво. Или сидра. И вообще тут нет ничего, что стали бы пить подростки вроде нас.

– Ой, – дошло внезапно до Бонни. – Ой, да, пиво.

Она обернулась и посмотрела на ряд бутылок.

– Упс.

Она так и сказала. Упс.

Мы посмеялись еще, а потом я спустилась на первый этаж: спросить Боба, моего приемного отца, нет ли у него пива, которое мы могли бы одолжить ради эксперимента. Оказалось, у него был только эль. Мы решили, что эль тоже сойдет. Моя приемная старшая сестра, Валери, была дома на каникулах. Она услышала наш разговор и пожертвовала нам бутылку «Амаретто».

Бонни, совершенно в своем духе, принесла с собой блокнот. Настоящий молескин в черной кожаной обложке: родители дарили ей такие на каждое Рождество с того времени, как она научилась писать. Явно гордясь собой, она показала мне, какую придумала систему. Как у профессионального дегустатора!

Дело в том, что мама Бонни любила полистать дневник дочери, поэтому Бонни не хотелось оставлять улик от нашего кутежа. Разумеется, она оставила блокнот мне. Я до сих пор храню ее заметки о том вечере.

– Я хочу быть готовой, – сказала она, когда я спросила, зачем мы вообще все это затеяли.

– Готовой? К чему?

– К одиннадцатому классу. Вечеринки, все такое. А то еще отравлюсь алкоголем, понимаешь?

Я не понимала. Я вроде тоже не собиралась травиться, но почему-то не задумывалась о том, как этого избежать. Разве что не пить слишком много. А еще я не вполне понимала, как этот эксперимент поможет Бонни в будущем. Ну да, теперь она знает, что ей не нравится водка, но разве для этого нужны эксперименты?

Дело было в августе, в самый разгар лета, за несколько недель до начала четверти, и все эти проблемы казались мне такими далекими. До школы оставалась целая вечность. Но у Бонни все было по-другому: она словно круглосуточно была в школе, а я только дожидалась, когда учеба закончится.