Прощай, застенчивость! 85 способов преодолеть робость и приобрести уверенность в себе
Шрифт:
Если бы я знала об этом, когда училась в колледже, то была бы избавлена от множества бессонных ночей. На первом курсе я со всего разбега втрескалась в сексуального парня из нашей группы художников. Это был француз из Парижа. Мне часто представлялось, как Жак мчится на велосипеде, в берете на макушке, с длинным батоном под мышкой. Я фантазировала, как мы целуемся под мостом Неф, на берегу реки Сены. (Почему-то поцелуи под мостом Гаррисон-авеню, на берегу реки Арканзас, пленяли меня значительно меньше.)
Мне нравилась его речь. С подростковых лет у меня подкашивались ноги от иностранного акцента. (В то время я еще не знала, что акцент – просто ломаный английский.) Но способна я была лишь робко, украдкой поглядывать на Жака из-за мольберта.
Сразу после рисования у нас в расписании стояла химия, в корпусе на другом конце кампуса. Едва звенел звонок, я мигом собирала кисти и неслась на следующее занятие. Проделать тот же путь с Жаком я не решалась: боялась онеметь или ляпнуть глупость.
Однажды во время такого спринтерского забега я услышала за спиной шум шагов и грассирующий голос:
– Лили, Лили! Лили, куда ти так спешишь?
Я замерла, как перепуганный зверек. Казалось, слова превратились в древесные стружки, а мой язык – в наждак.
Жак догнал меня и продолжал:
– Лили, ми ходим этой догогой каждий ден, но ти идешь одна, не со мной. Я тьебе не нгавлюсь?
– О, нет. Конечно, нет.
– Вот, тогда гешено, – с показной бравадой продолжал он. – Отныне ми будем ходьить на химию вмьесте, да?
У меня так колотилось сердце, что Жак наверняка слышал грохот. Несколько секунд мы шагали молча: он улыбался, а я старалась не расплакаться. Наконец я больше не смогла удерживать слезы.
– Лили, что с тобой? – спросил Жак.
Этот вопрос стал последней каплей, и я выпалила:
– Я стесняюсь!
– Пгости, что ти сказала?
– Стесняюсь, понимаешь? – всхлипнула я. Он положил ладонь мне на плечо.
– Лили, какое счастье! А я думаль, ти избегаешь меня потому, что я тьебе не нгавлюсь. Пгости, но я считал тьебя… как это говогите вы, амьериканцы… снабом.
– Что-что? – выговорила я. Он рассмеялся.
– То есть снобкой.
Я не верила своим ушам: Жак думал, что я воображала!
Стесняшки, вы более чувствительны и ранимы, чем Уверенные, и потому вам особенно неприятно ранить чужие чувства – например, презрением. Долгие годы я мысленно прикрикивала на себя: «Не смей стесняться!» Само собой, в первую очередь потому, что быть застенчивым – это очень мучительно.
А теперь перевернем бинокль. Рассмотрим ситуацию с другой точки зрения. Внесите разнообразие в свой внутренний диалог, скажите себе: «Я должен улыбаться людям не ради себя, а ради них. Иначе они подумают, что я их игнорирую и презираю».
«Тяжелее всего мне пришлось в первый год учебы в старших классах. Из-за стеснительности я не могла заставить себя глядеть людям в глаза. Я старалась даже не смотреть им в лицо, отводила взгляд. Случалось, что я проходила мимо одноклассников, не замечая их – так я боялась поднять голову. В классе решили, что я зазнайка, поэтому у меня так и не появились друзья».
Если продолжительные, широкие и радушные улыбки по-прежнему остаются для вас серьезным испытанием, подкрепите их. Чем? Самый простой и эффективный способ – искренние комплименты. Старайтесь находить в окружающих то, что вам по-настоящему нравится, – «изумительное ожерелье», «потрясающая рубашка», «цвет вам к лицу» и т. д. и т. п. – до бесконечности. Этими похвалами вы дадите людям понять, что вы отнюдь не сноб.
Шаг к уверенности № 30.
Делайте комплименты, чтобы вашу застенчивость не истолковали превратно
В самом начале кампании по искоренению застенчивости вам наверняка будет нелегко улыбаться часто, подолгу и сердечно. Но улыбку можно усилить – к примеру, комплиментами. Так вы дадите окружающим понять, что ваше поведение – всего-навсего застенчивость, а не презрительное высокомерие по отношению к ним!
Симпатичные Стесняшки, вы гораздо чаще рискуете прослыть надменными. Людям свойственно считать, что у красавцев и красавиц весь мир в кармане. Потому, мол, вы и не смотрите ни на кого.
«Когда я училась в колледже, то часто страдала от недоразумений. Природа наградила меня привлекательной внешностью, а мою робость многие воспринимали за высокомерие и оскорблялись. Хуже всего было то, что я все понимала и пыталась исправить положение. Но при этом я ужасно боялась с кем-нибудь заговорить. Однажды я услышала шепот сверстниц: оказывается, они считали меня зазнайкой, которая остальных людей ни в грош не ставит. Ничего более далекого от истины и представить себе было невозможно».
Привлекательные Стесняшки, запомните раз и навсегда: вас понимают превратно гораздо чаще, чем нас, простых смертных. Следовательно, каждому из вас придется приложить вдвое больше стараний, чтобы приобрести репутацию приветливого и дружелюбного человека.
Глава 22
Потерпел фиаско – поклянись!
Если с предыдущими шагами к уверенности вы поначалу потерпели неудачу, дайте себе клятву не сдаваться. Среди этих упражнений невыполнимых нет. Торжественно пообещайте себе, что будете пробовать снова и снова, пока не добьетесь успеха. Я рано усвоила этот урок, но, к сожалению, не всегда помнила о нем. А если бы помнила, то избавилась бы от застенчивости гораздо раньше.
В двенадцать лет я страдала телефонофобией. Нашла, чего бояться! И тем не менее я передергивалась и отворачивалась всякий раз, проходя мимо телефона. Он был таким зловещим, и шнур свивался ядовитой черной змеей.
Когда телефон звонил, я опрометью бросалась прочь. Моим привычным убежищем была ванная. Иногда я забиралась в пустую ванну, делая вид, будто купаюсь. Даже в то время я понимала, как жалко выгляжу, – двенадцатилетняя девчушка, съежившаяся в пустой ванне и дрожащая, как больной котенок.
Каждый вечер я молилась: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я больше не боялась телефона!» Однажды после молитвы мне приснилось, что я снова сижу в ванне. И вдруг стены ванной комнаты задрожали. Я услышала густой голос – такой отчетливый, словно в каждую кафельную плитку был вделан динамик: «Дитя мое, я помогаю лишь тем, кто помогает себе сам». Я проснулась в холодному поту и решила сразиться с чудовищем.
На следующее утро я спускалась по лестнице, словно святая на зов Божий. Подойдя к телефону, я набрала первые семь цифр, которые пришли в голову, и тут же повесила трубку.