Чтение онлайн

Штык вонзается ему в живот, кромсая плоть и жизненно важные органы. Он ревет в агонии и пытается увернуться от моей атаки.

Но он все еще держит меч. Он по-прежнему представляет угрозу для Дэйна.

Я выдергиваю лезвие и наношу новый удар, вонзая его прямо в грудь моего дяди. Он падает на колени, его челюсть отвисает, когда он смотрит на меня снизу вверх.

Мои губы обнажают зубы в злобном рычании.
– Ты не причинишь вреда моему мужу. Ты больше никогда никому не причинишь вреда.

Я поворачиваю винтовку, и лезвие разрывает его черное сердце.

На мгновение его тело застывает, а затем он падает на винтовку. Мои пальцы сжимают оружие, и я опускаюсь на колени под его мертвым весом на штыке.

– Теперь ты можешь отпустить его, Эбигейл.

Уверенные, элегантные пальцы Дэйна сжимают мои, побуждая меня выпустить винтовку.

Я мгновенно бросаю это и обнимаю его с резким криком облегчения.

Он мягко успокаивает меня.
– С тобой все в порядке. Он больше не представляет угрозы.

Я отстраняюсь, чтобы обхватить его щеки обеими руками. Его кровь смачивает мою ладонь. Она течет из глубокой раны у него на лбу медленным ручейком.

– Ты ранен!
– восклицаю я.
– Где твой телефон? Я вызову скорую.

Его пальцы перебирают мои волосы, приковывая меня к нему.
– Я в порядке, - обещает он.
– Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Раны на голове сильно кровоточат.

– Но ты был без сознания, - протестую я.

– На несколько секунд, - успокаивает он меня.
– Мы не можем вызвать скорую помощь, иначе на территорию приедут власти. Мне нужно навести порядок в этом беспорядке.

Мой взгляд находит моего мертвого дядю. Я просто смотрю на его тело несколько секунд и понимаю, что не чувствую ни малейшего огорчения или раскаяния.

Он собирался причинить вред Дэйну, и я остановила его.

Он причинил мне боль, и я заставила его заплатить за это.

Никто больше никогда не пострадает от его жестоких рук.

Я поворачиваюсь к Дэйну.
– Что нам теперь делать?

Он с благоговением проводит пальцем по форме моего фиолетового локона.
– Моя храбрая Эбигейл, - хвалит он.
– Мне нужно подлататься. Потом я уничтожу улики. Ты можешь подождать снаружи в моей машине. Я разберусь с этим.

Я качаю головой.
– Я не оставлю тебя. Ты медицинский работник, но ты ранен. Я буду рядом, если понадоблюсь тебе.

Его губы кривятся в кривой улыбке.
– Моя жена такая жестокая. Как скажешь, моя королева.

Десять минут спустя рана на голове Дэйна перевязана, и на его лице больше нет крови. Он быстро обработал рану с помощью аптечки первой помощи, которую мы нашли в ванной на первом этаже. Теперь, когда его глаза полностью сфокусированы, и он может идти по прямой, не шатаясь, я успокоилась.

Мы возвращаемся в оружейную. Дядя Джеффри после смерти кажется меньше, уменьшился. Темная фигура, преследовавшая меня в ночных кошмарах, побеждена: он из плоти и крови. Подвержен ошибкам.

Я убила своего личного монстра.

Дэйн движется неторопливыми шагами, его поза расслаблена, и мертвец его совершенно не беспокоит. Он подходит к хьюмидору и выбирает сигару. Затем он достает из шкафчика бутылку виски.

Я поднимаю бровь, глядя на него.
– Мы празднуем?

– Мы отпразднуем позже, - успокаивает он меня.
– Я уничтожаю улики.

Он затаскивает тело дяди Джеффри в одно из зеленых кожаных кресел рядом с барной стойкой.

Он наливает на два пальца виски в хрустальный бокал, прежде чем наклонить его так, чтобы алкоголь пролился на изуродованную грудь моего дяди. На маленьком столике рядом с креслом лежит выброшенная газета, и Дэйн ставит на нее пустой стакан. Его пальцы разжимаются вокруг бутылки, и она разбивается об пол.

Я слегка вздрагиваю от звука бьющегося стекла, но не говорю ни слова протеста. Я просто смотрю, как он зажигает сигару и кладет ее на газету. Бумага скручивается, когда начинает гореть. Дэйн ждет, пока пламя лизнет старинный деревянный стол, прежде чем опрокинуть его. Пролитое виски действует как катализатор, и огонь распространяется на пропитанный спиртом кремовый коврик.

– Пошли, - громыхает он, поднимая окровавленный штык.
– Мы выбросим это в реку на обратном пути в Чарльстон. Где блок предохранителей?

– Сюда.

Его рука обвивает мою, и мы оба выходим из оружейной.

Менее чем за две минуты мы отключили электричество и выбрались из дома. Дэйн ведет меня к своей машине, но я останавливаюсь и оборачиваюсь.

– Подожди, - прошу я.

Кажется, он знает, что мне нужно. Его рука ложится мне на плечо, прижимая меня ближе, пока мы наблюдаем, как оранжевое свечение в оружейной становится ярче. Требуется несколько долгих минут, чтобы огонь распространился по первому этажу. При отключенном электричестве власти не смогут сообщить о том, что помещение горит. И семьи, жившие на плантации, уехали с отвращением, когда моя история стала популярной.

Рядом нет никого, кто мог бы остановить разрушение исторического особняка, где веками творилось зло.

Пламя постепенно охватывает кошмарный дом, который я привыкла называть домом. Огонь очищает, выжигая токсичность моего прошлого из моей души. Я смотрю, как все это горит, запечатлевая эту сцену в своей памяти, чтобы потом нарисовать ее как напоминание о том, что я свободна. Я выжила.

Когда от дома остается не более чем пылающий скелет самого себя, я, наконец, обращаюсь к Дэйну.

– Все кончено. Я готова отправиться домой.

Он смотрит на меня своим проницательным зеленым взглядом, и пламя отражается в глазах моего темного бога. Наступила ночь, но бушующий огонь придает его душераздирающим чертам свирепый рельеф.

– Я люблю тебя, Эбигейл.

У меня перехватывает дыхание, а сердце сжимается до боли.

– Ты не обязан так говорить, - протестую я, хотя тоска сжимает мою грудь.

Его руки обхватывают мое лицо, так что я оказываюсь в ловушке его благоговейного объятия.
– Я люблю тебя.

– Дэйн...

Его горящие глаза вспыхивают.
– Я серьезно. Я никогда в жизни не имел в виду ничего большего. Я не думал, что способен на такие чувства, но я действительно люблю тебя. Я был трусом, что не сказал этого раньше. Может быть, это одержимость на грани безумия, но я предпочитаю называть это любовью.

Мое сердце переполняется, моя любовь такая же навязчивая, как и его.
– Если это безумие, то я не хочу здравомыслия, - заявляю я лихорадочным шепотом.
– Я тоже люблю тебя, Дэйн.