Чтение онлайн

– Готов отправиться домой, милый?
– спросил я.

Мика опустил голову мне на плечо.

– Я уже там, Кон. Я уже дома.

КИНГ

Я уже должен был привыкнуть к нервной энергии, бурлящей в моей крови, но даже после многих лет борьбы с самыми отвратительными придурками она все еще была там.

В настоящее время она была всегда. Больничный не требовался.

Я не мог толком объяснить, почему всегда на взводе. Возможно, это связано с возвращением Джио. Может, это как-то связано с тем, что я наблюдал, как мои братья один за другим находят свои родственные души и покидают «обычную жизнь».

А может, дело в том, что ты, блядь , не можешь убежать от прошлого, трус.

– Отъебись, - пробормотал я надоедливому голоску в голове, который никогда не позволял мне вешать себе лапшу на уши.

Я вздохнул, откинулся на спинку скамейки и притворился, что играю в телефоне. Моя добыча была не более чем в сотне ярдов от меня. К горлу подкатила желчь, когда я увидел, как мужчина разглядывает группу подростков, играющих в баскетбол. Я практически видел, как его глаза остекленели от вожделения, когда он выбирал свою цель.

Я видел эти глаза вблизи, но тогда был слишком глуп, чтобы признать правду.

Я был слишком глуп во многих вещах.

Внимание привлек наушник в ухе, когда звякнул телефон. Я посмотрел вниз и увидел, что это, должно быть, третье сообщение от моего брата.

Давай, придурок, не бросай нас. Мы уезжаем завтра утром.

От сообщения Кона защемило в груди. Не из-за того, что там было написано, а из-за того, что все эти дни болело в груди, когда речь заходила о Коне. Я был рад за него и Мику, правда, рад. Но, каким бы эгоистом я ни был, не мог забыть признание, которое он сделал мне несколько месяцев назад.

Как я мог не заметить этого?

Как я мог позволить брату моей души так долго хранить этот секрет?

Почему я ничего не предпринял, абсолютно ничего, чтобы остановить это?

Я гордился своей интуицией, когда дело касалось работы, но ублюдок, ранивший Кона, ускользнул от моего внимания. Даже тогда, когда я был еще глупым ребенком, у меня были хорошие инстинкты. Но в тот день они подвели меня.

Они подвели Кона.

Я проигнорировал сообщение брата и переключил внимание на свою жертву. Я нисколько не удивился, когда зазвонил телефон, но меня удивила мелодия звонка, зазвучавшая в ухе.

Сердце слегка заколотилось в груди, когда я автоматически нажал большим пальцем на кнопку «Принять».

– Джио, все в порядке?
– спросил я.

– Да, - раздался тихий голос моего племянника.

На самом деле, он не твой племянник, напомнил голос в голове. Он повторял так каждый раз, когда я использовал это слово для описания Джио. Я понятия не имел, почему. Просто еще одна часть моей разъебаной психики, которая, черт возьми, не имела никакого смысла.

Когда Джио ничего не сказал, я легонько подтолкнул его, что мне часто приходилось делать с этим молодым человеком с тех пор, как его спасли от ублюдка, причинявшего ему боль.

– Что случилось, приятель?

Я представил себе, как Джио уставился в пол, почти так же, как он обычно делал, когда разговаривал с кем-то лично. Без сомнения, на этом настоял мудак, промывший мозги Джио, заставив его думать, что он - кто-то другой, и что у них любовные отношения по обоюдному согласию… это проявление покорности.

Боже, я хотел, чтобы этот ублюдок был еще жив. Я хотел покончить с ним медленно.

Болезненно.

– Кинг?

– Да, я здесь, - сказал я, осознав, что на мгновение погрузился в свои мысли, мечтая о мести.

– Дядя Кон сказал, что ты сегодня не придешь?
– Спросил Джио с ноткой разочарования в голосе.
– Это наша последняя ночь здесь.

– Я приду, - машинально ответил я. Это были не те слова, которые я хотел сказать. Я хотел сказать молодому человеку, что не смогу прийти и что мы скоро увидимся, но связь между мозгами и языком никогда не работала должным образом, когда дело касалось Джио. Дело в том, что я был готов на все ради подростка.

Мой взгляд вернулся к ублюдку, наблюдавшему за детьми, бросающими мяч в кольцо.

– Я просто немного задержусь, - сказал я.

– Ладно.

Молчание Джио говорило о многом.

– Кинг?
– наконец, спросил он.

Он никогда не называл меня дядей Кингом. Называл, когда был ребенком... до того, как его забрали у нас. Но с тех пор, как его вернули в нашу семью, он не называл меня дядей. Я никогда не спрашивал его почему, потому что по какой-то неизвестной причине, о которой я не хотел слишком задумываться, мне так больше нравилось.

– Да?

Джио снова замолчал, но я не стал давить на него. Как ни странно, я почувствовал себя спокойнее, просто слушая, как он дышит на другом конце провода.

– Ты ведь скоро приедешь в гости, правда?

Напоминание о том, что большая часть моей семьи решила пустить корни на другом конце страны, снова вызвало нервозность. Я не был сторонником перемен. Я был безумно рад за своих братьев и их партнеров, что в их жизни начинаются новые главы, но, признаться, что-то внутри меня, казалось, разрывалось еще сильнее каждый раз, когда кто-то упоминал о переезде в Сиэтл.

Дыры.

Так их называл Кон. Маленькие, открытые раны внутри, которые ты можешь заполнить дерьмом или притвориться, что их там нет, но они так до конца и не заживут.

Если он был прав, то моя душа была похожа на швейцарский сыр.

Я вздохнул, обдумывая просьбу Джио. Мне нужно было, чтобы эта физическая дистанция стала чем-то большим. Я любил всех своих братьев, но был не из тех, кто остепенится. Ни за что на свете я не хотел носить кольцо на пальце и работать с девяти до пяти. Не хотел ни работы тренером по футболу у своего ребенка, ни родительских собраний, ни стрижки газона по субботам.

Черт возьми, не хотел детей.

В этом было бы не так уж много всего интересного.

Я снова взглянул на мужчину, стоявшего на другом конце ухоженной лужайки. Тело напряглось, когда он выпрямился. Его внимание было приковано к парню, который, похоже, прощался со своими приятелями.

Охота началась.

– Да, Джио, я скоро приеду навестить тебя. Даже если дождь испортит мне прическу.

Я практически чувствовал улыбку Джио по телефону. Но этого было недостаточно, чтобы заглушить ярость во мне. Немногим это удавалось. Не тогда, когда я наблюдал, как другой маленький мальчик покидал парк, не имея ни малейшего представления о том, какой опасности он подвергался.