Чтение онлайн

«Пиши про маму», – упрямился папа и никак не хотел, чтобы Лида приходила к нему на работу. Но дедуля сдержал слово и оказал поддержку. С папой договорились на четыре часа. Лида пришла в заводоуправление, он встретил ее на входе. Вахтер с бравыми усами, как у Буденного, спросил: «Ты к кому, деточка?» – и удовлетворился папиным: «Это ко мне». Они шли по коридору, несколько раз поворачивали; Лида и не думала, что внутри столько коридоров, снаружи заводоуправление не казалось слишком большим. Она шла с фотоаппаратом наперевес и прислушивалась. К чему? Сама не знала, что хотела услышать, может, то самое характерное гудение, что возникало в ее в голове каждый раз, когда она вспоминала злополучный эксперимент по переброске во времени? Но слышала девочка только собственный зачастивший пульс.

Конструкторское бюро оказалось большим открытым помещением, потом такие назовут на иностранный манер «опен спейс». Папа показал дочке свое рабочее место – кульман, письменный стол и стул. Они прошли по рядам, и Лида здоровалась с папиными коллегами, а сама прислушивалась, не раздастся ли гудение. А еще принюхивалась, вернее, наоборот, старалась не принюхиваться, потому что о существовании дезодорантов здесь представления не имели, амбре стояло как в казарме. В итоге результат оказался нулевым, если не считать три шоколадные конфеты, четыре карамельки, два простых карандаша, мягких, заграничных, и ластик со слоном – папины коллеги улыбались, шутили, надарили кто что и приглашали после школы к ним работать. Напоследок Лида сделала несколько портретных фото и снимков папы за кульманом. И конечно, сделала общий снимок папиных коллег, пообещав каждому по фотографии. Уходила огорченная, но надежду не теряла, ведь еще есть Витя и Ира, может, им больше повезет.

Так и случилось.

…Витя, Ира и Лида втроем тайком пробрались в заводскую библиотеку. Ира вытащила у мамы из сумки ключи, и они, никем не замеченные (охраны на входе в библиотеку не было и в будущем, и тем более сейчас), открыли дверь. Коридоры были пустынны и темны; страшный скрип старых половиц не сильно смущал – ночью здесь не было ни читателей, ни библиотекарей. Как ей удалось узнать, где находится машина времени, Ира рассказать не успела, но сейчас она вела их в самый дальний зал, где по иронии судьбы хранилась как раз научная и научно-фантастическая литература. Им нужен был старый формулярный шкаф. Кто бы мог подумать, что Ирке удастся узнать, где находится машина времени, и кто бы мог представить, что вся эта машина умещается всего-навсего в одном ящике старого шкафа с архивными формулярами.

Витя велел на всякий случай не включать свет и осветил фонариком небольшое помещение со стеллажами и громоздкий шкаф в углу. Он! Друзья, забыв дышать, приблизились к нему. Вид он имел самый обыкновенный, с самыми обыкновенными забитыми до отказа выдвижными ящичками. Но Ира сказала, что в нижнем правом ящике лежали не формуляры! Витька присел на корточки, решительно протянул к ящику руку.

– Нет, Витя! – вскрикнула Ирка.

Витька дернулся всем телом и, потеряв равновесие, шлепнулся на пятую точку.

– Ты что?

– Я боюсь, может, не надо?

– Тьфу на тебя, испугала, – зло зашептал он, поднимаясь. – Как это не надо? А зачем мы тогда сюда пришли?

– Откуда мы знаем, что случится, если этот ящик открыть! – паниковала Ирка.

– Послушайте, а мне вот что странно: разве этот ящик никогда не открывали? Ведь библиотекари, наверное, им пользуются, и ничего не случается. Так с чего ты взяла, что когда мы его откроем, то увидим машину времени? – засомневалась Лида.

– Вить, сколько времени? – вместо ответа спросила Ира.

Витя поднес фонарик к наручным часам.

– Без одной минуты двенадцать.

– Ой! Ребята, я вам потом все подробно расскажу, но сейчас надо срочно что-то решать. Я точно знаю, что увидеть в ящике машину времени могут только те, кто перемещался во времени, для всех остальных там будут просто старые формуляры. Я ужасно боюсь, но ящик нужно открыть обязательно до двенадцати. Потом наступят следующие сутки, и все!

– Что все? – не поняла Лида.

– Ну, видимо, что-то не очень хорошее, – отозвался Витя. – Так, не тормозим, секунды уходят! Открываем?

Ира на всякий случай встала за спиной у Лиды. Девчата робко кивнули и уставились на Витю заторможенно, как кролики на удава. И, затаив дыхание, смотрели, как он потянул ящик на себя. Лида стояла, не в силах оторвать взгляда от Витькиных рук, поэтому в самый последний момент заметила, что минутная стрелка на Витькиных часах стояла уже на одно деление вправо – одна минута первого! И из раскрытого ящика раздался оглушительный трезвон…

…Будильник! Зараза!!! Почему в их доме все, что может звенеть, звенит так пронзительно, громко и раздражающе? Разве можно будить человека таким трезвоном, так на весь день настроение испортить можно. Вот в прошлой жизни у Лиды в телефоне, на будильнике, стояла «АББА», одно удовольствие было просыпаться под их дивную мелодию. А сейчас вставать совсем не хотелось, а хотелось досмотреть сон, ведь там, в отличие от действительности, разгадка тайны была гораздо ближе. Лида поставила будильник на место, он показывал уже одну минуту восьмого, значит – подъем!

Действительность оказалась суровее сна. Ира, как и Лида, осталась у разбитого корыта. Ничего ей в библиотеке узнать не удалось, никакой машины времени в формулярном ящике, конечно, не существовало. Когда девочки рассказывали о своих неудачах Вите, он с удовольствием оказал подружкам моральную поддержку: Лиде – ободряющим взглядом, Ире – нежным поглаживанием белокурого локона.

А вот самому Витьке повезло больше.

– Я уже несколько раз был у отца на работе сразу после его назначения и хорошо ориентировался на втором этаже. Поэтому, когда пришел туда специально с целью поиска чего-то необычного, мое внимание сразу привлекла эта дверь. С виду обычная дверь, довольно старая, словно про нее забыли во время ремонта и не поменяли, как все остальные двери. Она была закрашена масляной краской в несколько слоев, и видно было, что она давно уже не открывалась. Находится она между кабинетом отца и кабинетом комсорга. Я прошел бы мимо этой двери, ничем не примечательной, если бы не одно обстоятельство – из-за двери слышался тихий гул. Вряд ли на этот гул обращают внимание, он еле слышен, это я специально прислушивался. Гул похож на гудение какого-то электроприбора или даже нескольких сразу. Но что это за дверь, мне узнать пока не удалось, открыть ее тоже не удалось. Спросил у отца, но он не в курсе, разве ж до неприметных дверей заместителю директора завода!

Обо всем этом Витя рассказал 15 февраля. 14-го встретиться не удалось. Сначала Лиде позвонил Витя и сказал, что никак не сможет, потому что ему надо съездить в «одно место», а потом позвонила Ира и наплела что-то про больную бабушку в Ясенево. Конспираторы! Знала Лида, где это Ясенево, наверное, на улице Горького, и называется оно кафе «Космос». А где еще встретиться влюбленным 14 февраля, не все же за углом школы целоваться? Простояли на холоде, наверное, час, а то и два, чтобы войти в кафе. И это им еще повезло, что в советские времена никто и не знал про Валентинов день, а то вообще бы попасть не смогли.

И вот 15 февраля Витя закончил свой доклад на оптимистической ноте.

– Я туда обязательно схожу еще и поговорю с комсоргом, может, он что знает про соседнюю дверь. Вот прямо завтра, – пообещал Витя.

Но, видимо, прямо завтра у Витьки не получилось, потому что общий сбор он протрубил только через несколько дней. Встречались у него. Лида была у Вити впервые. Так уж получилось, что чаще всего собирались у нее, потому что она жила ближе всех к школе.

Ничего так живут заместители директоров заводов. В своем прошлом детстве Лида никогда не обращала внимания на разницу в достатке. А сейчас бросилась в глаза огромная разница между их маленькой двушкой со скромной мебелью: сервантом, старым диваном, полированным шкафом – и большой трехкомнатной квартирой с румынской стенкой и японским музыкальным центром на почетном месте в центральной нише этой стенки.

Ира чувствовала себя у Витьки дома как в своей тарелке, а тот великолепно играл роль радушного хозяина. Видимо, прошлая жизнь научила его готовить – пожарил сковородку докторской колбасы, хорошо пожарил, до золотистой корочки, а на другой сковороде – яичницу, Лида тоже так любила, чтобы желток оставался жидким. Из холодильника он достал свежий огурец, большой, тепличный – и это в феврале! Когда он его резал, на кухне стоял такой аромат! Лида помнила этот аромат из детства, аромат первого свежего огурца в сезоне, от которого кружилась голова.