Прошлое наступит завтра
Шрифт:
Рядом расположилась красивая молодая пара. Чуть поодаль довольно грузный мужчина лет под 50 с красивой молодой брюнеткой модельной внешности. Девушка явно скучала. Ещё несколько довольно немолодых пар томно развалились на лежаках. В такое раннее утро у бассейна было несколько пусто.
Искупавшись пару раз и выпив махито, Марго поспешила на ресепшен и решила заказать такси, чтобы доехать до центра города и немного побродить по базару, купить кое-какие сувениры для дочери и подруг.
Прямо у ресепшена Марго встретила пару, которую она видела у бассейна. Пожилой господин обратился к Марго на русском языке:
– Такая красивая женщина может быть или русской, или украинкой, или полькой. Поэтому, обращаясь к Вам на русском языке, я был уверен, что Вы меня в любом случае поймёте. Разрешите представиться – Жорж. А это моя дочь – Анна, – сказал пожилой господин и взглядом показал на красивую молодую брюнетку, которая явно скучала у окна.
– Да, вы угадали, – ответила Марго, – я наполовину украинка и наполовину полька. Спасибо за комплимент.
– Разрешите полюбопытствовать, вы, случайно, не ждёте такси? Если Вы решили доехать до центра, я могу предложить вам воспользоваться моей машиной и составить нам компанию. Если, конечно, я не путаю ваши планы. Дело в том, что в этом отеле за мной закреплена машина и шофёр 24 часа в сутки.
– Спасибо, это было бы кстати, если, конечно, вас это не затруднит.
– Ну что вы, я же сам вам предложил.
– Тогда вперёд!
Марго со своими спутниками вышла из отеля и села в автомобиль, который тут же вынырнул неизвестно откуда. Всю дорогу Жорж без умолку рассказывал о здешних достопримечательностях и немного о себе. Марго стало известно, что они из Франции, а свою дочь он назвал Анной из большой любви к России. Он галерист, и по всему было видно, что дела его идут в гору. Он не переставая рассказывал об импрессионистах и их роли в развитии живописи. Изредка Марго бросала взгляд на молодую девушку. Она отрешённо смотрела в окно и не выказывала никаких эмоций. Иногда, замечая, что Марго смотрит на неё, она отрывала взгляд и улыбалась ей. Это были натянутые улыбки. В один момент, когда Жорж рассказывал о своём имении в графстве Шампань, Марго заметила, как исказилось доселе красивое лицо Анны. Она как-то сгорбилась, куда-то делась её гордая осанка, но это длилось лишь мгновение. Марго была писательницей и имела очень цепкий взгляд и ум, и это не могло ускользнуть от неё. Хотя, возможно, ей это показалось. Такой длинный перелёт…
Они быстро доехали до центра, и Марго распрощалась с Жоржем и Анной. Ей хотелось побродить одной. Она вообще любила ходить по магазинам одна. Заходить туда, куда ей хотелось, и ни от кого не зависеть.
Находившись по ларькам и купив различных восточных сувениров, Марго завернула в кальянную. Она хотела заказать себе кальян и турецкий кофе, но, увидев осуждающие взгляды мужчин, она распрощалась с этой мыслью. Хотя Кипр и считается достаточно европейским местом, заходить в кальянную без спутника было не вполне удачной идеей.
Да, надо было ещё пройтись по центральной улице, где располагались дорогие магазины, и купить пару платьев для вечернего коктейля.
Она нашла не только пару платьев, а ещё 2 сумочки для себя и одну для дочери, а также 2 пары туфель на высоченных каблуках. Куда их надевать она ещё не решила, поскольку даже
стоять на них было больно. Вообще, Марго предпочитала любимые лабутены. Это были единственные туфли, в которых она могла пробегать весь день и протанцевать всю ночь, и утром не чувствовать себя инвалидом. Придерживаясь той мысли, что очередная пара туфель не может быть лишней и не терзаясь чувством вины за потраченную сумму, в конце концов, один раз живём, Марго взяла такси и с чувством выполненного долга отправилась в отель.
Приняв душ, она решила выйти на пляж. Марго знала, что пляж Eskape был самым модным пляжем в северной части Кипра. Одев свой самый модный купальник, Марго спустилась вниз. Самый модный пляж располагался у подножия отеля. Всё это Марго учла, когда только заказывала отель. Она любила отдыхать по первому разряду.
Купальник выигрышно смотрелся на её загорелом теле. Марго заранее несколько раз посетила солярий ещё будучи дома, чтобы не выглядеть поганкой с синими ногами. Ну что можно сказать, смотрелась она на все 100. Никто бы в жизни не сказал, что ей 40 лет. 30, не больше. Спасибо генам, ну и, конечно, собственным стараниям. Где-то Марго слышала, что если женщина в 40 лет не стала красавицей, значит, она дура, а дурой Марго точно не была.
Томно нежась под мягкими лучами солнца и почти задремав, Марго услышала еле слышный шепот.
– Пожалуйста, не оборачивайтесь. Это Анна. Я прошу Вас, помогите мне. Со мной может что-то произойти. Я не знаю, что, но я чувствую. Я понимаю, вы можете принять меня за сумасшедшую…
Марго резко обернулась. Позади никого не было. Сначала ей показалось, что всё ей приснилось, а может, голову напекло. Нет, чёрт побери, она же не сумасшедшая! Наверное, надо искупаться. Марго зашла в море и стала плавать на спине, она очень любила плавать на спине. Что-то заставило её посмотреть в сторону отеля. Она увидела, как на одном из балконов сидел Жорж и с кем-то разговаривал. В ушах у неё звучал испуганный голос девушки. «Да, неладно что-то в «датском королевстве»», – подумала Марго. А может, у девочки не всё в порядке с головой, почему нет. Её отец не производил впечатление тирана, хотя, внешность бывает обманчивой.
Глава 5
Вечер был многообещающим. Заведя ещё днём на пляже несколько приятных знакомств, Марго придирчиво выбирала, какое платье ей надеть. Слишком откровенное или, наоборот, оставить место для воображения. Она выбрала второе.
Было около десяти вечера, когда Марго спустилась в бар. Ей показали забронированный столик. Заказав вина и лёгкую закуску, она стала обводить взглядом присутствующую публику. За соседним столиком сидели две на вид приятные женщины и о чём-то воодушевлённо спорили. Мужская часть посетителей была совсем неинтересная. Один пожилой господин стал оказывать Марго знаки внимания, но она не была настроена заводить знакомства с мужчинами.
– Извините, вы явно скучаете, – обратилась к Марго одна из женщин с соседнего столика.
– Нам было бы очень приятно, если бы вы захотели присоединиться к нам. У нас бы получился замечательный девичник.
– С огромным удовольствием, – Марго оживилась. После пары бокалов красного вина на нее снизошло красноречие, и ей хотелось поболтать. Сейчас она с удовольствием поворковала бы в приятной женской компании о какой-нибудь ерунде и пропустила бы ещё пару бокалов вина, не заморачиваясь о том, что кто-то неправильно её поймёт.
Её спутницы оказались очень приятными женщинами лет 45-ти. Они были закадычными подругами ещё со студенческих лет. Иммигрировав пять лет назад из Литвы в Лондон, они довольно удачно вышли замуж и открыли свою галерею в столице. Их дела медленно, но верно продвигались вперёд, они обрастали связями, в общем, на жизнь явно не жаловались. Их благоверные после украинских борщей с пампушками стали совсем ручными, и дамы умело вили из них верёвки. В отличие от ленивых и не совсем чистоплотных англичанок, лишённых всякого намёка на вкус, наши дамы не имели себе конкуренток. Да простят меня англичанки.
Их звали Инга и Тома. Тома была намного симпатичнее Инги. Но в целом обе дамы выглядели великолепно.
– Марго, мы случайно встретили в отеле Жоржа и очень удивились. Он постоянный наш покупатель и знает толк в современных художниках, недавно он приобрёл у нас несколько полотен, – Тома говорила без умолку. Она продолжила:
– Вы видели, какая замечательная у него дочка? Только она какая-то странная. Он всегда приезжает с ней, но мы никогда не видели, чтобы она была в настроении. Она всегда подавлена. Нам кажется, что она чем-то болеет. Жорж очень внимателен к ней и всячески старается уберечь от разных неприятностей. Единственное, что нам известно, что её мать трагически погибла совсем недавно, наверное, девочка переживает большой стресс. Конечно, что может быть страшнее, чем потерять мать в этом возрасте? Анна работала какое-то время в Нью-Йорке, кажется, очень удачно, но после гибели матери переехала к отцу во Францию и просто ведёт праздный образ жизни, который нельзя назвать богемным, скорее, затворническим.