Чтение онлайн

Я вернулся к орудиям. Укрывшись под плащ-палаткой, Полячков работал с картой, готовил данные. Подсвечивал разведчик, рядом ужинали телефонисты. Я изложил Полячкову свой план.

— И сколько вы продержитесь в селе? Кто знает...

Полячков не спеша закончил работу и сказал, что содержание приказа ГКО ему передал командир 3-го дивизиона по телефону.

— Связь с командиром полка потеряна со второй половины дня. Начальник штаба полка погиб. Старший из командиров капитан Значенко, принявший обязанности начальника штаба, приказал всем оставаться на занятых позициях... Я посплю, к утру, думаю, обстановка прояснится.

Полячков уйдет на НП. Но мне нужно действовать, пока темно. Утром будет поздно.

В расположении 1-го огневого взвода послышались выкрики, автоматная очередь. В сопровождении Безуглого появился старший лейтенант Горунов.

— Оставаться на местах,— сказал он.— В течение часа я надеюсь связаться с командиром полка и получить указания.

Я чувствовал облегчение. Горунов — командир 3-го дивизиона. По крайней мере, положение, сложившееся на ОП, известно старшим.

7-я батарея, по приказанию Горунова, открыла огонь. В селе Пирожки взлетают ракеты. Слышен гул двигателя. Машина. Завыли мины. Начался огневой налет. В хмельнике и позади, на дороге, грохотали разрывы.

— Стой, кто идет? — выкрикнул караульный. Варавин. Наконец-то! После полудня наблюдательные пункты батарей 2-го дивизиона были отрезаны. Взводам управления удалось уйти только с наступлением темноты. Варавин едва держался на ногах. Меня занимал вопрос, каким образом 16 человек во главе с командиром батареи миновали дозоры огневых взводов?

— Кто еще есть из начальников?

Варавин считал, что волноваться незачем, раз речь идет о старшем лейтенанте Горунове. Они старые сослуживцы. Горунов в течение нескольких лет командовал 6-й батареей, имеет репутацию человека, который не отступает от своих обещаний.

В тылу сверкали вспышки орудийных выстрелов. Снаряды ложились где-то за Пирожками. Значит, не все батареи в таком положении, как 6-я. На дороге за хмельником урчат двигатели. Проходили чьи-то орудия. Варавин направился к Полячкову. Я получил разрешение отдохнуть. Прошло, может быть, четверть часа. Разбудил связной. Вызывал командир батареи. ОП посетил майор Соловьев.

— Отзывайте людей, быстро! Через двадцать минут начнется огневой налет. Шестая батарея снимается.

Расчеты возвращались к орудиям. Пришли Васильев, Савченко, Безуглый.

— По сведениям, которыми располагает командир полка,— продолжал Варавин,— части сорок пятой стрелковой дивизии отошли на рубеж леса севернее села Пирожки. Второй дивизион поддерживает десятый стрелковый полк. С ним связи нет. Известно, что пехота потеряла контакт с соседями... подразделениями шестьдесят второй стрелковой дивизии. Немцы вклинились в стык между частями обеих дивизий. Начальник артиллерии пятнадцатого стрелкового корпуса и другие представители командования, в соответствии с приказом ГКО, потребовали удерживать занимаемые рубежи. Те батареи корпусных артиллерийских полков, которые оказались на открытых позициях, отводятся на закрытые. Район ОП шестой батареи... лес в двух километрах южнее Барановки. Основное направление тридцать один ноль. Готовность к открытию огня шесть ноль.

Варавин осветил карту, нанес район ОП. Чтобы не привлечь внимание противника, расчеты перекатывают орудия к тягачам.

Что же произошло на рубеже железнодорожной насыпи после полудня?

По словам Варавина, противник в 8 часов утра частями 113-й, 262-й пехотных, 11-й танковой дивизий после сильной артиллерийской подготовки, при поддержке «юнкерсов», атаковал позиции 45-й и 62-й СД. Немецкая авиация подавила многие батареи, и противник начал теснить пехоту. Командир 45-й СД запретил частям отходить дальше насыпи. Однако к 10.00 на стыке флангов 45-й и 62-й СД немцы преодолели железную дорогу. Контратака дивизионного резерва успеха не имела.

— Положение ухудшалось с каждой минутой, пехота продолжала отходить,— рассказывал Варавин.— На участке КП нашего полка, куда перешел генерал Шерстюк, отходили подразделения десятого стрелкового полка. Командир дивизии приказал окапываться на месте и отправил в подразделения всех, кто был на КП, но отход продолжался. Генерал просил майора Соловьева задержать пехоту, направить артиллеристов и организовать контратаку. Капитан Мартынюк изъявил готовность помочь пехоте в проведении контратаки. Майор Соловьев возражал: разве нет других командиров? У начальника штаба на КП обязанности, и майор полагается на огонь батарей больше, чем на контратаку. Но Мартынюк настаивал: «Я верну пехоту назад в траншеи. Сколько туда... не больше километра?»

Генерал Шерстюк одобрил его намерение. Майор Соловьев уступил. Вокруг гремели разрывы. Носились над землей «юнкерсы», бомбили и обстреливали боевые порядки пехоты. К этому моменту майор Соловьев связался с командирами 1-го и 3-го дивизионов. Подходивший из района Пинязевичей 2-й дивизион еще только занимал позиции. Весь огонь был сосредоточен на пустыре.

Капитан Мартынюк забрал личный состав батареи управления и всех командиров, которые находились на КП. Оба дивизиона вели огонь. Мартынюк останавливал отходивших, назначал командиров. Ему энергично помогали Пономарев, Дымнич, Гусев, Кобец. В стрельбу включились все уцелевшие батареи дивизионных артиллерийских полков. Началась контратака. Немцы в замешательстве отошли. Пехота вновь заняла насыпь, продвинулась дальше и, в свою очередь, подверглась контратаке. «Юнкерсы», бомбившие насыпь, улетели. Пехота стала теснить немецких автоматчиков, но вскоре залегла. Капитан Мартынюк поднялся, увлекая пехотинцев. Перед немецкой траншеей на пустыре он был смертельно ранен в грудь и голову. Командование принял старший лейтенант Пономарев. Пехота захватила траншею на участке непосредственно перед мостовой трубой. Но к тому времени немцы уже овладели гороховым полем. Остатки подразделений 10-го СП примкнули к группе Пономарева, которая удерживала местность перед мостовой трубой и небольшой участок насыпи. К 13 часам противник вышел район ориентира № 1 — три дерева — и оказался в тылу КП. Генералу Шерстюку удалось наладить связь с некоторыми частями. В 14 часов пять немецких танков повернули к кургану и начали обстреливать КП. Майор Соловьев поддерживал связь только с КНП 3-го дивизиона. 1-й дивизион был отрезан и действовал самостоятельно. Батареи 2-го меняли боевые порядки. У командира 3-го дивизиона связь имелась лишь с одной батареей. Она перенесла огонь в район КП полка. Один танк двинулся на КП, преодолел ход сообщения и на развороте завалился в ячейку телефонистов. Двигатель взвыл. Перематывалась гусеница и, черпая грунт, повисла в воздухе. Танк накренился, лег на днище. Генерал приказал подготовить гранаты. Стали метать. Гранаты отскакивали от брони и рвались за бруствером. Двигатель танка продолжал работать, гусеницы крутились вхолостую. Экипаж ворочал башню, стрелял. Генерал Шерстюк решил оставить КП. Но было уже поздно. По барановской дороге вслед за пехотой двигались танки, конные батареи, обозы. Серьезную угрозу представлял застрявший танк. Генерал обратился к майору Соловьеву с просьбой произвести по КП огневой налет. Но артиллерийскому командиру даже для того, чтобы вести огонь по собственному КП, необходима связь. А связь поддерживалась кое-как только с командиром 3-го дивизиона. С помощью лейтенанта Кобца и его людей старшему лейтенанту Горунову удалось наладить связь с двумя своими батареями. Началась пристрелка. С командиром 1-го дивизиона к этому времени была установлена связь по радио. И вот два дивизиона — 1-й и 3-й — открыли огонь по району КП полка. Разрывы снарядов приостановили на барановской дороге движение. Воспользовавшись моментом, генерал Шерстюк, майор Соловьев и большинство командиров ушли с КП.

Варавин прервал рассказ и подал команду: «По местам!» Начался обещанный командиром полка огневой налет.

Наши части, несмотря на возраставшее давление противника, закрепились на новом оборонительном рубеже севернее Барановки.

ОП 6-й батареи — в роще слева от дороги Малин — Барановка. Огонь продолжается с перерывами. В воздухе непрерывно находились немецкие самолеты.

Интенсивность огня вышла за всякие пределы. За вчерашний день расход составил полтысячи снарядов на орудие. Тем не менее ОП не была обнаружена. Так продолжалось вплоть до момента, когда наблюдатель проглядел корректировщика.

Я доложил командиру батареи о том, что ОП засечена, но стрельба продолжалась. Немного времени спустя Варавин отдал приказание сниматься. Огневые взводы строились в колонну. Перед отключением аппарата связист принял телефонограмму: «Младшему лейтенанту Безуглому не позже чем через час явиться в штаб 3-го дивизиона для прохождения дальнейшей службы». Указывалось местонахождение штаба.

Безуглый принял известие сдержанно, собрался в путь. Расчеты по этому поводу спешились и заняли места у орудий. Безуглый простился со всеми. Колонна тронулась. С плащ-палаткой и вещмешком через плечо Безуглый стоял на обочине, приложив руку к пилотке.

...Снова 6-я батарея ведет огонь. Специальная команда, направленная в штаб дивизиона, доставила пакет с приказом, в котором излагались обстоятельства гибели начальника штаба полка капитана Мартынюка. Огневые взводы построились. В приказе говорилось: «...В лице капитана Мартынюка 231-й КАП понес тяжелую утрату. Мы скорбим о гибели доблестного командира-артиллериста. Служба капитана Мартынюка, достойным завершением которой стал подвиг, совершенный в контратаке на железнодорожной насыпи,— пример для каждого командира и начальника, всех воинов 231-го КАП». Объявлялись служебные перемещения. Начальником штаба полка назначен капитан Значенко, командиром 2-го дивизиона — старший лейтенант Рева, начальником штаба 2-го дивизиона — старший лейтенант Юшко. К новому месту службы направлялся старший батальонный комиссар Дроздов, должность замполита занимал старший политрук Бугаев.