Чтение онлайн

— Товарищ лейтенант,— окликнул меня дневальный по КПП,— вас зовет командир третьей батареи, он там... много уезжают, уже в седлах.

За воротами топчатся на месте всадники. Командир дивизиона с командирами батарей отправлялся на ужин в городской ресторан. Лейтенант Величко придержал коня.

— Сдаете карту? Заодно передайте и мою, я договорился с начальником штаба. Взамен вашей русско-польской требуйте себе новую,— он пустил коня рысью.

Уже знакомый мне техник-интендант, заведовавший делопроизводством секретной части штаба, осмотрел карты — командира батареи и мою. Скрипнула крышка кованого сундука. Вместе мы рылись в рулонах. Я подбирал листы по номенклатуре, потом клеил. Работа закончена.

В казарме было полно людей. По распорядку дня — свободное время. Дежурный по батарее сообщил:

— Командир батареи лейтенант Величко приказали передать, что приедут только завтра после обеда, к четырнадцати часам, что вы остаетесь старшим... Когда вы уедете, за командира батареи будет младший лейтенант Поздняков... Он на речке... и младший лейтенант Гаранин там.

Люди занимались каждый своим делом. Писали письма, чинили одежду и т. д. У меня не было причин задерживаться в казарме. Я прошел к воротам КПП. У стены подседланные лошади, доносится шум, разговоры. Продолжался отъезд в город.

Дневная жара спадала. Небосвод в западной части, все больше окрашивался в золотистые тона. Солнце клонилось к закату.

На углу манежа, где находилась площадка для развода караулов, играл оркестр. Ухал глухо тромбон, заливались кларнеты, отбивал ритм барабан. Звучала задорная мелодия польки. Разговоры о войне, моя карта с пометками, поездка в город — все отошло прочь и позабылось в радостном пении труб.

Косари на лугу за речкой прекратили работу. О становились возы, груженные сеном. Крестьяне слушали оркестр.

По дороге со стороны Хотячева в облаке пыли шла ко колонна пехоты. За спиной ранцы из телячьей кожи, охваченные скатками, длинная трехлинейка «на ремень». Густо запыленные пехотинцы при виде монастыря ободрились. Головная рота запела звонко и дружно:

Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой...

Дирижеру нашего дивизионного оркестра чуждо было тщеславие, свойственное его симфонической братии. Он взмахнул рукой, и мелодия оборвалась. Умолк оркестр. Трубачи чтили солдатский обычай. Когда пехота поет, музыканты слушают.

Красиво и четко шла пехота. Позабыта усталость. Зачем жалеть силу? Это — чудесный дар. Чем больше тратить, тем больше она прибывала. Дух единства возвышал пехотинцев; строю тверже становился шаг. Пехота дорожила славой своего имени.

У ворот кто-то подал команду «смирно!». Всех касается. Устав требовал уважения. Всякий военнослужащий обязан приветствовать строй, будь он в движении или на месте.

Прошли походным шагом, одна за другой, три роты, затем еще три. Мимо ворот и дальше по дороге к мосту через Лугу — две батальонные колонны.

На место развода прибыл караул. Подтягивались отдельными группами лица внутреннего наряда, по парку и коновязи.

Начинался перезвон церковных колоколов в городе. Издали им стали вторить колокола в ближних селах. Вечерний звон. Там, откуда под звуки встречного марша начинал шествие новый дежурный по части на развод караулов, стоял лейтенант Луценко с видом занятого человека. Сегодня суббота, 21 июня, многие командиры уехали, он заступал в наряд.

Чем заняться мне после ужина? Ехать в город, с кем? На Луценко рассчитывать нельзя. Павлова я не вижу. Вновь грянул оркестр.

Я прошел на коновязь, затем обратно. Ожидать Павлова? Найду ли я дом, где остались мои вещи?

Явились младшие лейтенанты Поздняков, Гаранин. Их задержал замполит. И тот и другой выражали сомнения в том, что общая ситуация изменилась к лучшему. Послабления служебного режима в монастырском гарнизоне продлятся недолго.

На ужин Поздняков пригласил из учебной батареи младшего лейтенанта Безуглого В. И., с ним и Гаранин был в дружбе. До моего приезда Безуглый некоторое время проходил службу в 3-й батарее.

Стали знакомиться. Безуглый собран, ладно держится в седле. Конь его не подходил к Периклу, подымался на дыбы. Нам не сразу удалось обменяться рукопожатиями.

— Завтра воскресенье, выходной день. Кто со мной на танцы? — спрашивал Безуглый.— В бывшем офицерском казино прекрасный оркестр, знаете, на углу улиц Ковельской и Маршалека?

Поздняков и Гаранин отказались. Я готов принять предложение Безуглого, только нужно переодеться.

— Где встретимся? Начало в девятнадцать.

— Тревога улеглась, надолго ли? — неожиданно заговорил Гаранин.

— Улеглась?—спросил Безуглый.— У нас день отдыха, а немцы?

— Да...— протянул Поздняков,— до совещания не было ясности, а сейчас совсем путаница... Что, собственно, изменилось в положении?

— Товарищи командиры, были причины, чтобы ввести состояние боевой готовности, и отменяется оно, надо полагать, не без оснований,— возразил Гаранин.

— Какие такие причины? — Поздняков придержал кобылицу.— Прочтите, что пишут сегодня газеты «Правда» и «Красная звезда»...

— Лейтенант Величко критически смотрит на сообщение печати... я с ним согласен.

— Ну, тогда... не знаю, но основания должны быть.

— Командир дивизиона не ответил на вопрос лейтенанта Криклия... боевая готовность отменяется, и все,— Гаранин поддерживал Позднякова.

— Не ответил, потому что он сам не уверен. И приказал с двадцати трех часов командирам быть по одному в каждой батарее... Как бы чего не случилось...

— Да, неверно, так,— произнес в сомнении Безуглый.— В третьей Поздняков?

— А у вас, в учебной батарее?

— Новый, лейтенант Адаменко, командир четвертого взвода.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что точка зрения всех трех младших лейтенантов совпадала. Отмена боевой готовности недолговременна. Наступил период летних лагерных сборов. Наши части уйдут из мест постоянной дислокации. Но что предпримут немцы?

...Ворота во двор закрыты. В окне свет, лаяла собачонка. Поздняков распахнул калитку, поднялся по ступенькам, постучал. Дверь отворилась. Белая скатерть, стол уставлен блюдами. Холодные, горячие закуски. Посредине — букеты полевых цветов. Хозяйка зарделась, польщенная похвалой младших лейтенантов, переставляет без надобности приборы с места на место. По ее мнению чего-то на столе недоставало.