Чтение онлайн

Все более светлеет небосвод. Близится рассвет. Перед собой вижу замыкающие шеренги 2-й батареи, позади на склоне тыльная походная застава — взвод Гаранина.

Три-четыре сотни людей оставляют во ржи широкую утоптанную полосу. Потрескивают под ногами сочные стебли. Голова колонны скрылась в овраге. Справа на буграх деревья, крыши каких-то строений. Вдали купола церкви. По-видимому, северо-восточная окраина Владимира-Волынского. 1-й огневой взвод поднимался к гребню. Сколько же подразделений в колонне? Штабная батарея, она впереди, примерно в километре за ней 1-я, следом 2-я, нет, не похоже. И не тылы... Да, оба смешанных подразделения: пехотинцы, пограничники, уровцы. Одно — двигалось за 1-й батареей, другое — после дивизионных тылов. 2-я батарея снова натолкнулась на людей. Кажется, это пехотинцы, не более десяти-пятнадцати.

3-я батарея перевалила через гребень, вслед за колонной втягивалась в лощину. На склонах — рожь, пшеница. Цепь со стороны боковой заставы мало заметна, а назад взглянуть — как на ладони. Выдают следы, оставленные множеством людей.

Явился командир батареи. Наша задача — перейти козельскую дорогу. Дальше — в лес на другой стороне. Соблюдать осторожность, на виду окраина занятого немцами Владимира-Волынского.

Поступили дополнительные сведения. Связной командира батареи сообщил, что дозоры батареи управления обнаружили немецкие танки. Нужно оповестить тыльную походую заставу.

Удастся ли войти в лес? Сколько людей... подразделения растянулись более чем на километр. Бежит связной...

— Внимание, приготовиться к атаке! Направление 1-му огневому взводу... угол красного кирпичного дома. Стрелять только в том случае, когда начнет батарея управления.

Красный кирпичный дом... расстояние шагов 600. Под забором танк, позади еще один, и еще. Всего около десятка, как шли, так и остановились в колонне. Машины с крытыми брезентом кузовами. Где люди?

— Первый огневой взвод, принять вправо, бегом... марш! — крикнул командир батареи.

Орудийные номера растянулись. «Сократить интервалы... Шире шаг!»

2-я батарея заняла весь склон, перестраивалась, 1-я залегла. Почему?

— Ложись, по-пластунски...— поступила команда.

В нескольких шагах справа, подминая рожь, полз Проценко, слева — орудийный номер, он поминутно оглядывается.

— Товарищ лейтенант... а если немцы заметят... экипажи в танках? — спрашивал взволнованно.

— Сейчас выясним... не бойтесь,— появился командир батареи и пошел дальше по цепи,— ну-ну... корпус от земли не отрывать, не задерживаться... Вот там лес...

Рожь лезет в лицо, ломаются стебли. Опять связной! Приказано не стрелять левее высоких деревьев. Там штабная батарея. Наш взвод управления будет бросать гранаты. По танкам и машинам стрелять только по сигналу. Если танки двинутся, бежать повзводно через дорогу напрямик. 1-му огневому взводу на опушке леса занять позицию и обеспечивать прикрытие со стороны крайних хат.

Удастся ли атака? Поздняков говорил, во взводе всего несколько гранат... К опушке не более трехсот шагов через дорогу.

Я приподнялся. Людей возле танков не видно. Спят или притаились? В створе с четвертым танком красный дом. Далее вершины деревьев, целый ряд. 1-я батарея еще на месте, 2-я продвигалась в огороды.

Связной принес еще один пулемет. Передать старшему сержанту Проценко? Нет, оставлю себе. Не нужно отвлекать командира орудия. Я стрелял в училище два-три раза. С меня достаточно второго номера, управлюсь. Совмещение обязанностей пулеметчика и своих собственных.

Расстояние сокращалось. Уже пришли в движение цепи 1-й батареи. И вдруг выкрики, топот. Что такое? Позади люди, валят толпой, обгоняя друг друга. Кажется, те, что присоединились ночью. Они должны переходить дорогу позже, одновременно с 3-й батареей.

— Аларм, аларм!..— в ближнем дворе немцы, стучат крышки люков.

Штабная батарея начала стрелять.

— Огонь!

Выстрелы раздаются со всех сторон. Оба пулемета 1-го огневого взвода молчат. Стрелять через головы своих я не решался. — Третье батарея, встать! — лейтенант Величко поднялся. —За мной, бегом... ложись!

Треск выстрелов, возгласы. 1-я батарея поворачивала пороге. Следом 2-я батарея. Близко, не более двухсот шагов. Штабная батарея отходит, она ближе всех к танкам.

— Огонь... целиться лучше,— ободрял кого-то лейтенант Величко,— огонь... не бойтесь, успеем добраться. Вслед за другими я прыгнул через кювет. Под ногами серый угловатый булыжник, кто-то споткнулся, упал. Часто щелкают, визжат пули. Пулемет из танка посылал одну очередь за другой.

Опушка близко. Взвод управления уже скрылся меж деревьев. Орудийные номера рассыпались под соснами. 10—15 немецких пехотинцев двигались перебежками в огородах, стреляли. Я нажал спуск, пулемета. Мой помощник укрылся под деревом, перевел дыхание. Диск пулемета опустел, помощник поставил новый. Диск не садится в гнездо, затвор не захватит патрон. Танки ведут огонь с места, два-три пятились — открыть остальным секторы для стрельбы? На улице все больше немцев. Нет, опушка немецких пехотинцев не интересовала, бегут, направляются наперерез к дороге, строчат из автоматов. — Огонь!

Стрелял Проценко, орудийные номера. Наконец, диск подчинился, щелкнул. Толчком отдавались в плечо короткие очереди. Слева часто стреляли люди, кажется, 2-й огневой взвод. Возле машин большая группа немцев. И эти повернули к опушке. Немцы строчат из автоматов, ложатся, вскакивают.

Со стороны домов рассеивал длинные очереди пулемет МГ. Звонко щелкают пули. В лицо ударил ком земли, под локтем образовалась выемка. Разрывная пуля? Одна... еще одна воткнулась в дерево, дымится. Кусочек сплюснутого свинца на выходе застрял, взбугрилась кора. Обыкновенные пули в земле оставляли воронки.

Огневики дружно стреляли из карабинов, татакал РПД [36] . Немецкие пехотинцы укрылись под бугром в песчаном карьере. А там, на дороге, что творится? Невероятно... толпа не успела рассеяться, танк въехал в гущу, утюжит шоссе.

Жив ли лейтенант Величко, и где 3-я батарея? Позади мелькали каски. Уходил 2-й огневой взвод. Гаранин так вел в касках людей от самого фольварка.

Танки, закончив на дороге свою страшную работу, поворачивали к опушке. Четыре танка стали преследовать метавшихся людей. Никто уже не перейдет ковельскую дорогу. Сохранившие способность двигаться, бежали назад, ища спасения в овраге. Оставаться 1-му огневому взводу на опушке? Нет, встать, Проценко старший, всем в глубь леса, марш!

Танки начали обстрел. В ветвях деревьев рвутся снаряды. Проценко кричал кому-то на ходу. Приближаются, бегут немецкие пехотинцы.

Мой пулемет стрелял короткими очередями. Я видел, кажется, пыль, поднятую пулями под ногами бежавших автоматчиков. Помощник сменил второй, третий диск. Прошла еще минута.

— Товарищ лейтенант... бежим? — помощник в двух шагах приткнулся у самого корневища головой.

Немцы слева уже на опушке. Шесть танков стояли за оврагом. На ржаном поле тащились несколько человек с поднятыми руками. Это те, кто уже лишен выбора. Им уготовлена участь пленных — дорогая цена, и ее должна платить личность за собственную слабость и еще больше за послабление дисциплины в военных звеньях общества, которому призван служить воин. Если бы люди, которые присоединились ночью, не подняли паники!