Чтение онлайн

У меня на душе лежит камень. Сколько пришлось испытать мытарств, пока нашел в Городище полк. Я обрадовался встрече с людьми, которых давно знал. На сослуживцев, и подчиненных, и начальников, можно положиться. Повиноваться, только и всего. Я чувствовал себя под крылом старших. А теперь самому принимать решения, от которых зависит судьба других... Одежда мокрая, бьет озноб. Как согреться, просушить одежду?.. Где свои? Где немцы?..

Никто не может мне ответить. Нельзя терять время... Но я не знаю, что делается на расстоянии полукилометра, в серой мгле, за горизонтом.

Пять человек... должны видеть и слышать все, что происходит вокруг. Всякое упущение, неверный шаг стоит жизни. Если мы позволим себя обнаружить, столкновения не избежать. А вступить в бой — значит погибнуть. Кругом степь. Нельзя отойти под прикрытие своих подразделений, как поступал я со взводом во время движения 92-го ОАД на Ковель.

Да, к своим! Где они? И все же в моей душе теплилась надежда. Если напрячь силы, можно достичь цели, как бы она далеко ни была... Удача разборчива. Она сопутствует только смелым. Тригопункт... Стрелять из засады не так уж мудрено. Немцы вооружены автоматами, и, если бы они были осмотрительней, мы погибли бы. Итак, за дело!

Но прежде чем двинуться, каждый пусть подтвердит свое согласие словом. Андреев, Зотин и Медиков отвечали, Кузнецов молчал.

— А вы? — спросил Зотин.

— Не возражаю... но сперва нужно договориться... куда, а потом... как, — и, убавив тон, закончил: — Эх... был я однажды на тактических занятиях, поверил в военную организацию, а на самом деле ничего подобного... обыкновенные люди, каждый хочет выжить. Стреляют, давят гусеницами... и не знаешь, что станется с тобой через минуту... А вы планы строите...

Сколачивание группы приходилось считать законченным. Как она покажет себя? Мы мало знаем друг друга. Отсюда — недоверчивость и разногласия, не способствовавшие поддержанию и без того подавленного настроения.

Временами я испытывал подъем духа. Забывалась усталость. Я готов идти куда угодно, лишь бы не стоять на месте. Не страшили никакие трудности, и далекая цель влекла неудержимо.

Мои новые товарищи находились в том состоянии, когда человек, уяснивший вдруг, что он предоставлен самому себе, пытается устоять, обрести какую-то опору. Опасность подстерегает на каждом шагу. Где выход? Мне казалось, они сознают свой долг и готовы действовать.

Потом накатывалось сомнение, хотя в глубине души каждый верил в удачу. У нас не было других помыслов, кроме одного — сражаться. Мои товарищи слышат зов совести и не страшились преград.

Прежде всего — преодолеть реку Сулу. Окружение — понятие весьма относительное. По-видимому, сплошного фронта пока не существует. В оцеплении, созданном немцами, есть участки — километры, десятки километров пространства, — не занятые противником. Нужно найти их. Мы имеем опыт, полны сил, ну, а если изменит удача, мы дорого отдадим свои жизни. Под влиянием этих чувств мне рисовалась моя задача.

— Внимание, ориентирую... Прямо впереди... северный полюс. Расстояние... четыре тысячи километров... Слева запад... поверженная в прах Европа. Там... южные моря, Константинополь, пески Африки, под жарким солнцем которой сражается британская армия, наш единственный союзник. Справа восток, сопки Маньчжурии... расстояние четырнадцать тысяч километров... Мы идем на восток, к своим. Ближайшая задача форсировать Сулу. Порядок движения: по два, первая пара... младший лейтенант Зотин и я... ведем наблюдение по направлению движения и в стороны, одновременно Зотин поддерживает зрительную связь со второй парой... Медиков и Андреев... наблюдают в обе стороны. Замыкающий, младший лейтенант Кузнецов, следит за сигналами и ведет наблюдение назад. Сигналы дневного времени... поднятая рука... внимание... Подается каждым, кто заметил опасность, при необходимости дублируется короткими свистками. Всем залечь и ждать команд. Сигнал «продолжать движение по-пластунски»... поднятый головной убор. Стрелять без разрешения запрещается. Нападаем только в том случае, если обнаружены и уклониться невозможно. Запомните, самая короткая очередь вынудит нас вступить в бой. Наша же задача двигаться, двигаться, двигаться. Дистанция между парами двести-четыреста шагов. И главное, всякая команда выполняется немедленно! Комментарии по поводу моих решений и приказаний запрещаются. В необходимых случаях я буду обращаться за советом. Хочу всех предупредить еще в одном отношении. Мои требования диктуются не только законами воинской дисциплины, но и доводами личного характера. Я не потерплю никаких возражений со стороны людей, с которыми связался. У вас не должно быть никаких сомнений... Вот так, вкратце, представляются мне обязанности старшего... Если мои условия неприемлемы, я готов сложить полномочия немедленно.

В молчании прошла минута, другая. Терять столько времени на размышления я не хотел и подал команду? «Встать!»

— С этого момента мы превратились в воинскую команду... выступление через пять минут... Согласовать обязанности друг с другом...

— К бою! — закричал не своим голосом Кузнецов. — Там люди...

Они убегали вниз по склону в лощине. Двое. Наши.

— Ну, напугал... — проговорил облегченно Медиков. — Эй, остановитесь, давай сюда!

Они продолжали бежать. Один замедлил шаг, оглянулся и пошел пуще прежнего.

— Поворачивайте, мы свои, — Медиков бежал вдогонку. Задний постоял и зашагал нерешительно навстречу.

— Кажется, знакомый... да, из нашего полка, — сказал Андреев, — начальник связи, лейтенант Обушный.

— Мы из Ганоновки... Было человек тридцать... выбились из сил, — стал рассказывать Обушный. — Уснули... слышу шум... Только я из сарая... немцы... колонна машин... Успели выскочить со старшим политруком... ваши каски... я думал, немцы...

В Деймановке лейтенант Обушный примкнул к группе, которая держала курс на Лохвицу. Вчера ночью она пришла в Гапоновку. В селе никого не было.

Подошел старший политрук.

— Товарищи, зачем это вы... в таких касках, — недоверчиво оглядевшись, начал он. — Далеко до реки? Не слышали, где наши?.. Что будем делать?

Фамилия его Хайкин. Небольшого роста, лет 35, с проседью в смолисто-черных волосах. Из запаса. Сотрудник политотдела одного из соединений.

Оба разглядывали трофейное оружие, пятнистые плащ-палатки.

— Кто вы? Откуда все это? — принимая консервы, спрашивал Хайкин. Он не мог успокоиться.

Пока оба ели, Зотин изложил наши планы.

— Мы согласны, — ответил за обоих Хайкин. — Так я буду в паре с вами?.. Хорошо, — говорил он Кузнецову.

Прошло пять, потом еще пять минут. Пора в путь.

— Каждый солдат должен знать свой маневр, утверждал генералиссимус Суворов. Я знаю, что делать, но не возьму в толк, зачем спешить?.. — начал Кузнецов.

Ну, нет! Согласие достигнуто, действовать без проволочек. Встать!

— Итак, марш? — спросил Зотин.

— Товарищи командиры, — взмолился Кузнецов. — Вы всерьез? Я присел в первый раз за трое суток. Неужели идти? Переждем дождь, а вечером наведаемся в село. Нужно обдумать... уж осень, грязь, слякоть, а там и зима...

Обувь разваливается, раздеты... — он и впрямь не собирался подниматься.

Заговорил Обушный.

— Вы хотите идти? Подождем до вечера... В Гапоновке и в Сенче немцы...