Чтение онлайн

Дальше, в конце забора, стояли машины штаба 2-го дивизиона. Дымила кухня. В тени штабелей завтракали командиры. Большая часть командного состава полка — командиры батарей, заместители, командиры дивизионов и начальники штабов.

Лейтенант Миронов, младшие лейтенанты Устимович и Варавин с котелками в руках сидели вместе.

— Прибыл? — освобождая от доклада, спросил меня Варавин. — Сейчас поедем к мосту, ознакомимся с маршрутами и порядком переправы, заодно посмотрим город. Завтракайте.

— ...полагаю, как-нибудь пробьемся, — продолжал разговор Устимович. — Улицы забиты обозами и разными тылами, черт бы их побрал!.. Все спешат... столько тылового воинства в пятой армии... Так получается, что когда нужно, не найдешь тыловиков... а теперь... вот... хлынули в город... а дальше... дефиле, узкое место, одним словом, Припять.

— Да, товарищ младший лейтенант, — отозвался Миронов. — Припять... да еще какая! Если бы не «юнкерсы»... и речи не было... Не пойму, о чем думает начальство? Неужели не понятно, что переправа начинается не на берегу и не на спуске, по которому ползет повозка, а где-то у заводской трубы, а то и дальше, за рощей... Всю эту массу... людей, лошадей и машины следовало остановить в исходном районе, навести порядок и не пускать в город. Одним словом, спланировать переправу. Тогда бы «юнкерсы» бомбили что-то одно... мост, город или войска... А сейчас сбилось все это в одну кучу. Безобразие!

— Да, как на базарной площади... вчера этого не было... — заговорил лейтенант Чубуков, начальник связи дивизиона. — Стояли посты, что-то проверяли...

— Товарищи командиры! Подана команда «По местам!», — напомнил проходивший мимо капитан Значенко.

Оставив котелки, все побежали к машинам ГАЗ-2А. Посадка закончилась. Значенко занял место в кабине, и две машины вышли из ворот.

На обочине знак — городская черта Чернобыля. Город расположен на возвышенном западном берегу Припяти. Над рекой, вровень с крышами, носятся «юнкерсы». Бомбежка была в самом разгаре, и самолеты выходили из пике будто из-под земли.

То, что происходит в городе, действительно напоминало азиатский шумный базар. Улицы, дворы и задворки сплошь заставлены машинами, кухнями и повозками. Оставался узкий извилистый проход, по которому, беспрерывно сигналя, шли наши машины.

Крутые повороты следовали один за другим. Я в кузове едва держался на ногах. Машины раз за разом останавливались, сдавали назад и снова мчались, рискуя врезаться в дом или повозку.

По мере приближения к переправе скопление увеличилось.

В конце улицы — свободное пространство. Обе машины остановились.

По сторонам — развалины. Пылают крыши, стены домов. Несет гарью. На черной обугленной земле — обломки стропил, двери, оконные рамы, разный домашний скарб. А мимо ползет шумный поток людей, повозок и машин.

Стал виден спуск. Крутые глинистые стены сужали полуразрушенную булыжную мостовую, которая ведет к дамбе. Дальше начинался длинный деревянный мост. Внизу текла Припять — широкая мутно-серая река, неприветливо рябившая волной в лучах утреннего солнца.

Между руслом и рукавом ее — остров, ощетинились стволами зенитные орудия. Их черные раструбы, точно телеграфные столбы, торчали среди зелени, укрывшей остров. Зенитчики вели огонь. Над стволами стлался плоскими пятнами дым.

В северной части острова, за отмелью, блестит обшивка сбитого «юнкерса». Часть крыла повисла на дереве. Фюзеляж наполовину ушел в песок, и хвостовое оперение возвышалось над ним, как могильный крест.

Командиры молчали, захваченные открывшимся зрелищем. Капитан Значенко вышел из кабины. Юшко подал команду, и все двинулись по тропе на луг, который начинался слева внизу за огородами.

Над рекой выли сирены. «Юнкерсы» носились, один за другим сбрасывали бомбы. Грохотали непрерывно разрывы.

Наш направляющий повернул к окопу, только покинутому зенитчиками. За бруствером лежал покореженный лафет орудия МЗА [4] , чуть подальше — ствол — след прямого попадания бомбы. У окопа собрались командиры, прибывшие, по-видимому, с той же целью, что и мы. Все стали наблюдать за бомбежкой.

Наш приход сопровождался радостным возгласом. Очередь батареи МЗА прошила выходивший из пике «юнкерс». На какой-то миг он завис беспомощно в пространстве и в следующее мгновение рухнул вниз, в реку.

Капитан Значенко направился к домику под обрывом, невдалеке от окопа. Лейтенант Кобец, указав на ствол за бруствером, стал объяснять:

— Зенитка пострадала вчера... но «юнкерсам» тоже достается. Моя батарея ведет наблюдение вторые сутки и насчитала три сбитых самолета. Этот ... четвертый. Зенитчики молодцы! Тут около трех-четырех зенитных дивизионов и несколько рот счетверенных пулеметов. Бомбят сильно... Вчера, позавчера немцы сбрасывали бомбы, в основном, на подступах, сегодня... по мосту и берегу. Налеты повторяются каждые полтора часа... Мост уже получил несколько прямых попаданий. Прерывалось движение. Вчера дважды и сегодня... тоже. Самолетов четыре группы: одна бомбит с горизонтального полета, три ... пикирующие...

Канонада зенитчиков начала затихать. «Юнкерсы» улетали. На дамбе пришли в движение повозки. Переправа оживает.

— А там, на западе, как обстановка? — спросил лежавший рядом со мной старший лейтенант Азаренко. — С вашей трубы видны немцы?

— Нет, пока ничего такого не замечал, — серьезно ответил Кобец. — Связь прервалась... а мотоциклисты, прибывшие к коменданту переправы, говорят, будто немцы обошли Базар и двигаются к Припяти... Бомбят дороги.

— Да... особенно у села Корогод, — заговорил Миронов. — Только я вошел, летят... сбросили бомбы, ну, думаю, пропала моя батарея. Но нет, целы орудия... пожгли они там тягачей, орудий, машин десятка три... А тут что происходит? Почему такое столпотворение?

— Очень похоже, — согласился Юшко. — Сюда, на Чернобыль, отходят соединения пятнадцатого и тридцать первого стрелковых корпусов, девятого и двадцать второго мехкорпусов и большая часть артиллерии пятой армии. Так я слышал от начальника штаба полка...

— Почему? Разве нет других переправ на Припяти? — спросил Кобец.

— Не знаю, но дороги там наверняка хуже... болота вокруг, — ответил помощник начальника штаба полка старший лейтенант Пономарев.

— Переправятся войска, а как дальше? — спросил Азаренко.

— Как? Займут оборону. Здесь достаточно условий. Жаль оставлять... правый берег так высок, великолепный район ИП, — говорил Пономарев.

Разговор затих. Все поднялись. Сопровождаемый капитаном Значенко, пришел командир полка. Оглядев собравшихся, он начал говорить:

— Для переправы нам отведено восемьдесят минут... Первым идет четвертый дивизион, тылы и колонна колесных машин дивизионов... за ними огневые взводы третьего, второго и первого дивизионов... Положение очень серьезное...