Чтение онлайн

– Ник, – Киллиан осторожными шагами приблизился к нему и встал прямо напротив, – она убила себя? – еле слышно одними губами. Он кивнул и снова вытер лицо рукавом.

– Папа начал пить, его выгнали с работы. В школе все узнали о случившемся (видимо, учителя рассказали), и в меня стали тыкать пальцами. Не только из-за шрамов. "Смотрите, сын сумасшедшей и алкаша", – говорили они. Все считали меня психом. И даже здесь многие так обо мне говорят, хотя и не знают ничего о моих родителях.

– Я не считаю тебя психом, – Киллиан, чтобы его не смущать, присел рядом на парту. Ник отвернулся в противоположную сторону и вытер мокрое лицо. – Ты самый умный в классе, терпеть не можешь командные игры, вспыльчивый, грубый, и, может, мелковат для одиннадцати лет, но точно не псих, – видимо, в наступившей паузе нужно было сказать "спасибо", но он просто усмехнулся, потому что непривычно было слышать от Ландре слово наподобие "мелковат". – Скажи честно, Ник, откуда у тебя синяки? Отец бьет тебя?

– Бывает иногда, – он отвел взгляд в сторону, что было красноречивее любого ответа.

– Почему ты никому не говоришь?

– А ты почему никому не рассказываешь?

– Но это же совсем другое!

– Да? А по-моему, эффект тот же, – к месту заметил Ник. – Думаешь, в детдоме будет лучше? Там такие же ребята, как Мэтт и Питер.

– Ты наказываешь себя так? – не унимался Киллиан. Почему он задает такие вопросы? Ник решался раскрыть последнюю тайну. Самую страшную.

– Папа как-то сказал, что это из-за меня мама вскрыла себе вены.

Ландре широко раскрыл глаза, его брови устремились вверх.

– В том, что случилось, нет твоей вины! Сам же сказал: она бо-ле-ла, – по слогам произнес он. – А если твоя мама любила тебя, действительно любила, она бы не хотела, чтобы ты винил себя.

– Ты правда так думаешь? – шепотом спросил Ник, шмыгнув носом, и впервые посмотрел тому прямо в глаза, не вовремя задавшись вопросом, какого же они цвета.

– Правда, – ответил Киллиан, не отводя взгляда. Абсолютно искренне. С пониманием.

– Как ты с этим справляешься?

– Знаешь, я сейчас понял, что не так уж плохо я и живу, – безрадостно усмехнулся он. – На самом деле, я не справляюсь. С этим нельзя справиться в одиночку.

До Ника наконец дошло, зачем тот пристал к нему со своей дружбой. Он искал кого-то похожего на себя, кому не страшно все рассказать, кто все поймет и не будет осуждать. Проще говоря, спасательный круг.

– Будем друзьями, Киллиан Ландре? – протянул он вперед правую руку.

– Будем друзьями, Николас Джексон Чейз, – Киллиан, кажется, впервые так широко улыбаясь, закрепил их слова рукопожатием.

Они возвращались к этому разговору ни один раз, пока Ник, наконец, не простил себя. Время от времени он даже рассказывал о маме, вспоминая ее уже без горечи, а с теплом и нежностью.

Киллиан же больше не рассказывал о семье, отмахиваясь лишь парой пресных фраз. Но Ник знал: он не замкнулся, а просто отпустил ситуацию. Гораздо важнее было то, что происходило с ним, а с ним все было в порядке. Нельзя же так хорошо изображать веселье, озорство, беззаботность, задор и заразительный смех.

В глазах Киллиана загорелся огонек, а Ник понял: лечит не время, а нужные люди.

Наши дни

Проснувшись утром Ник не сразу понял, где находится. Высокие потолки, светлые стены, мебель, расставленная по середине комнаты, – сдержанно и со вкусом. Две стены были полностью стеклянные. Он несколько минут наблюдал за просыпающимся городом с высоты птичьего полета, пока его не привлекли звуки, доносящиеся из-за стены.

Источником шума оказалась Вивьен, которая возилась с завтраком на кухне. Она была в пижаме с накинутым сверху халатом, который она завязала, как только увидела Ника.

– Доброе утро, Николас.

– Доброе, – чуть смутившись произнес он. Когда его в последний раз называли полным именем?

Вивьен будто тут же забыла о его существовании и вернулась к готовке. У него не было никакого желания оставаться с этим холодностью и равнодушием, поэтому он направился к еще дрыхнущей засоне, которая точно не скажет ему "спасибо" за ранний подъем.

Комната Киллиана была погружена в приятную полутьму, и с идеальным порядком, который царил в гостиной, у нее не было ничего общего. Ник раздвинул плотные шторы, пропуская в комнату яркий солнечный свет, и завалился на кресло рядом с огромной кроватью.

– Проснись и пой, Киллиан!

Тот недовольно замычал, пряча голову под одеяло.

– Мне вот интересно, зачем тебе шкаф, если вся одежда из нее разбросана по комнате? – Ник взял одну цепочку, лежащую среди кучи украшений на прикроватной тумбе.

– Иди нахрен, а, – ответил Ландре, все же высунув часть головы и открыв один глаз, чтобы взглянуть на часы, – восемь утра, Ник!

– Ты у нас та еще ранняя пташка, да? – его губы искривились в нахальной улыбке. – Какого..? – глаза округлились от удивления, ухмылка тут же исчезла. Он сел прямо и снова вгляделся в номер пробы цепочки, которую крутил в руках. – Это платина?

– А ты что думал?

– Сколько же у тебя денег…

– Достаточно, – с довольной улыбкой ответил Киллиан, протирая сонное лицо. – Ты чего явился в такую рань?

– Не хотел оставаться наедине с твоей сестрой. Она просто прелесть, – не без сарказма добавил он последнее.

– Уже успели познакомиться?

– Еще вчера. Случайно встретились.

– Случайно? – скептически спросил Киллиан, на что Ник только кивнул.

– Ты сам выбирал себе квартиру?

– Разумеется. Скажи, у меня безупречный вкус, а?

– Почему здесь две спальни? – проигнорировав второе. – Вряд ли одна из них для гостей.

– Сомневаешься в моем радушии?

– Думаю, те, кто приходят "в гости", спят здесь, – указал он на кровать.

Киллиан понял, к чему тот клонит, и его улыбка медленно померкла.

– Я надеялся, что после развода родителей Вив не захочет оставаться ни с одним из них, – пояснил тот с печалью в голосе. – Но имеем, что имеем, – уже более бодро.

Ландре еще немного проворчал из-за того, что ему не дали нормально поспать, но все-таки пошел завтракать с Ником.

Вивьен с газетой в руках пила кофе, ароматный запах которого разлился по всей кухне. Увидев брата, она с чуть приподнятыми бровями перевела взгляд на настенные часы, затем на Ника, и снова на брата.

– Доброе утро, Киллиан.

– Утро бывает добрым в часов десять-одиннадцать, – усаживаясь напротив сестры. – Будь так любезна, Вив, завари чай.

– Кофе бодрит намного лучше, – не поднимая глаз с газеты. Кто сейчас вообще читает газеты?

– Ник пьет чай. Много чая. Британские корни дают о себе знать.