Чтение онлайн

Однажды, когда Харилал находился в своей комнате для пудж, увлеченно молясь и распевая песни перед изображением своего возлюбленного Кришны, то неожиданно рядом с собой он увидел Раману.

«Если ты хочешь увидеть Кришну, прими эту мантру и используй ее постоянно», — казалось, говорил он, а затем мантра была шепотом произнесена ему на ухо.

Харилал немедленно повторил мантру и начал постоянно ее твердить. Однако у него все еще оставались некоторые сомнения, и потому на следующее воскресенье он появился в Тируваннамалайе.

— Бхагаван, вы ли это приходили ко мне и научили меня этой мантре? — Махарши, как это было ему свойственно, пробормотал только неопределенное «хмм-хмм».

— Следует ли мне продолжать ее использовать, Бхагаван?

— Если так подсказывает твое сердце...

Как рассказывал мне Харилал, после этого он заставил себя повторять эту мантру с таким рвением и прилежанием, что даже пускался бежать от прохожего, если видел, что тот направлялся к нему с намерением заговорить, — настолько был велик его страх, что губы хотя бы на секунду остановятся и прервут повторение формулы, на которую были возложены все его надежды.

Наконец в один прекрасный день чудо свершилось. Всякий раз, когда Харилал рассказывал об этом, его собеседник не мог не заметить, как оживлялись его глаза, все еще продолжая светиться той радостью, которую принесло с собой это чудесное видение. Кришна предстал перед ним настолько реальным, «насколько реален сейчас ты, находящийся передо мной», — юноша около пятнадцати, чье тело и чью улыбку ни одно слово из нашего языка не в состоянии описать. «И в душе своей я пережил радость, — добавлял он, — какую я никогда не испытывал раньше».

Надежда всей его жизни теперь осуществилась. После долгого ожидания Кришна пришел к нему.

В свой следующий визит в Тируваннамалай Харилал простерся перед Махарши с глубоким почтением.

— Вашей милостью, Бхагаван, я увидел Кришну!

— О! Стало быть, Кришна приходил?

— Да, он пришел и милостиво открыл мне себя. Какое блаженство!

— А потом он ушел?

— Да, конечно, — отвечал Харилал, несколько, однако, смутившись.

— О! О! — было все, что ответил Рамана, но он улыбался.

Харилал продолжил повторение мантры и совершал свои обычные поклонения Кришне с еще большим усердием, чем раньше. Кто знает? Может быть, когда-нибудь Кришна придет снова?

И в самом деле еще один раз на том же месте, когда он предлагал цветы и благовония Кришне, Харилал заметил фигуру, стоящую перед ним. Но что случилось? Это был не Кришна со своей флейтой и даже не Радха, возлюбленная Кришны! Перед ним стоял Рама с чашей в руке и в сопровождении Лакшманы!

Недоумение Харилала не знало границ. Он обратился за советом к самым ученым свами в Мадрасе, но ни один из них не мог объяснить, почему пришел Рама, если все время он приглашал и призывал Кришну. От Рамы ему ничего не было нужно; один Кришна был его всепривлекающнм божеством. Зачем понадобилось Кришне играть с ним в эту игру и высмеивать его подобным образом?

При первой же возможности он вернулся в Тируваннамалай: «Бхагаван, можете ли вы объяснить, что произошло со мной?» И он рассказал ему всю историю.

Рамана только улыбнулся и мягко сказал: «Кришна навестил тебя, а потом ушел. Рама сделал то же самое. Почему тебя так беспокоят боги, которые приходят и уходят?

Разве ты не понимаешь, что джапа, мантры, пуджа, молитвы и ритуалы превосходны только до определенного момента. Наступает время, когда все нужно оставить позади. Ты должен сделать прыжок в потустороннее... и в этом потустороннем ты обретешь Реальность. Только когда все оставлено, и дэвы вместе со всем прочим, сможешь ты найти видение, не имеющее начала и конца; видение Сущего, Истинного Я».

На месте, где стоял Харилал, не было больше преданного Кришны. В глубине его сердца сияло теперь видение «не приходящее и не уходящее вовеки». Он имел желание увидеть Бога, и Бог наконец явил ему себя настолько близко, что после этого Харилал уже больше не мог к нему обращаться как к «Ты»; ибо несравненный Свет сиял теперь в глубочайшем центре его самого.

Впоследствии мы часто виделись с Харилалом. Мы понимали друг друга настолько хорошо и были настолько расположены друг к другу, что пользовались любым случаем, чтобы побыть вместе и поговорить о вещах, которые были главными в жизни для нас обоих; в особенности мы делали это потому, что, по нашему общему мнению, в жизни было мало людей, с которыми мы могли обсуждать эти вопросы.

Несмотря на это, Харилалу было трудно понять, зачем мне нужно было ограничивать себя ритуалами и другими обязательствами моей христианской веры. «Атман, Истинное Я не ограничено ничем», — часто говорил он.

Это создавало для него некоторую проблему, поскольку он хорошо знал, что ни лень и ни недобросовестность не служили причиной тому, что я не мог сделать свой окончательный шаг к свободе, для которой, как ему казалось, я был «полностью готов»... [В действительности, привязанность Абшиктананды к Христу и церкви оставалась ненарушенной вплоть до его смерти в 1973 году. В своем дневнике 28 декабря 1973 года он записал: «Если я говорю, что верю в Христа, это означает, что Христос является Богом для меня. Богом-для-меня, потому что нет абстрактного Бога... Иисус — это лицо Бога, направленное к человеку и лицо человека, направленное к Богу».]

Мне доставляло особенное удовольствие навещать его в джунглях Майсура, когда он работал там. Каждый раз, когда я проезжал через эту часть мира, например, направляясь из Пуны в Бомбей, я всегда делал перерыв в моем путешествии на два дня, чтобы только увидеть его.

После своего «обращения», как он уже рассказывал мне, он остался на юге Индии, чтобы быть рядом со своим гуру. Свою жену и детей он оставил на севере, поселив их в Лакнау, опасаясь событий подобных резне 1947 года. Для него единственной целью работы было снабжать всем необходимым семью и платить за обучение детей. Он часто признавался мне, с какой радостью он оставит работу, когда его сын женится и станет жить самостоятельно. Тем временем его дети каждый год приезжали в Тируваннамалай на каникулы, и Шри Рамане доставляло большое удовольствие играть с ними — эти годы станут для них незабываемыми.

Он был за старшего на железорудных и марганцевых шахтах, расположенных глубоко в джунглях и вдалеке от городов; доехать туда можно было лишь по ужасным дорогам. Жил он в хижине, сделанной из соломы, рядом со своими рабочими. Для каждого, кто мог прожить без человеческого общества, подобная жизнь показалась бы восхитительной; однако, она не слишком привлекала его коллег, незнакомых с секретом жизни в глубинах своих существ. По его собственному мнению, его настоящее положение находилось в удачном контрасте с тем, каким оно могло бы оказаться; и если бы не его страсть к Кришне, он бы не оставил армию, и таким образом сделался бы богатым и всеми уважаемым человеком.

После того как он услышал эти очень простые слова от Раманы, которые изменили его жизнь, он обнаружил, что все его желания полностью исчезли. Тем не менее он целиком отдавался своей работе и следил за тем, чтобы производительность его шахт была как можно более эффективной. Он также открывал новые и даже лучшие месторождения руды. Всякий, кто видел, как он вышагивал в своих высоких сапогах, инспектируя шахты, или же сидел за рулем своего грузовика или джипа, с трудом мог разгадать тайну его глубокой внутренней жизни. Он особенно любил описывать удивление молодого немца, который слышал о нем и приехал посмотреть на садду, которого он ожидал увидеть нагим или одетым в тряпье, сидящим без движений в какой-нибудь пещере или же в непроходимых джунглях.