Чтение онлайн

Так мы и проходим по жизни, не оставив следа, не узнав своих возможностей, не использовав малой доли своих способностей, врожденных или приобретенных. Если нам удается снискать некоторое уважение, восхищение и даже любовь, приобрести какой-то авторитет, нам кажется, что мы хорошо устроились, а на самом деле мы сдались на милость воли к поражению. Мы гордимся своей дальновидностью, не догадываясь, что нас грубо обманули, что мы согласились на компенсацию за смерть, а не на радости жизни.

Если сложная игра, в которую мы играем с собой и друг с другом, не прерывается даже на мгновение, чтобы мы вдруг поняли – это всего лишь игра, то воля к поражению неощутимо и неуклонно ведет нас вниз, пока мы не скатимся окончательно, и никому даже в голову не приходит сопротивляться. Но игра имеет обыкновение заканчиваться на самом интересном месте, и тогда мы недоумеваем, почему мы так живем, как случилось, что мы заигрались в прятки, что стало с настоящей жизнью, которую мы все собирались начать, пока отвлекались, бездельничали или вкалывали ради куска хлеба.

Иногда этот момент забывается и приходит на память намного позже или не вспоминается вовсе. Но некоторые из нас не могут забыть своего озарения. Игра превращается в кошмар, и вырваться из нее в реальную жизнь становится нашей основной задачей. Порой бывает еще страшнее; мы пробуем разные пути, вроде бы ведущие к свободе, но всякий раз оказываемся, как Алиса в зазеркальном саду, там, откуда начинали.

Однако выход есть, и, подобно Алисе, мы сперва пойдем в обратную сторону. Для начала нам придется признать существование воли к поражению и что мы – ее жертвы.

Если бы воля к поражению проявлялась единообразными и очевидными симптомами, как корь или сильная простуда, ее бы давно победили или придумали лекарство.

Но, к сожалению, у воли к поражению масса разнообразных симптомов. Если бы вы насильно подвели завсегдатая ресторанов, дискотек и театров, городского плейбоя средних лет, к небритому, плохо одетому бездомному философу, греющемуся на солнышке, и сказали: «Хочу вас познакомить с вашим двойником», вас бы сочли сумасшедшим, однако вы были бы правы. Мечтательный бездельник-интроверт и тусовщик-экстраверт, антиподы с обывательской точки зрения, действуют под влиянием одного импульса: оба подсознательно стремятся к поражению.

Их жизнь имеет общий знаменатель. «Не веди себя так, будто у тебя в запасе тысяча лет», – предупреждал Марк Аврелий в своих «Максимах». Все, кто находятся в плену воли к поражению, именно так и живут – будто торопиться некуда. Всякий раз, мечтая или танцуя, они бездумно тратят драгоценные часы, словно запас времени у них бесконечен.

Существует много способов потерпеть неудачу, поскольку выделяют много психологических типов и подтипов, поэтому мы часто не распознаем наличие воли к поражению в себе или в окружающих. Вот несколько из бесчисленных способов «вести себя так, будто у вас в запасе тысяча лет».

Некоторые люди спят на два-шесть часов больше физиологически необходимого. Если продолжительность сна не сильно превышает норму, очень трудно определить, что мы имеем дело не с обычным соней. Но если в дело вмешивается навязчивое желание, можно не сомневаться – перед нами жертва воли к поражению. Среди них те, у кого резко портится настроение, если нельзя лечь спать пораньше, те, кто каждое утро тревожно считает, сколько часов удалось поспать, и безутешно горюют, если случалось проснуться, оплакивая каждый час бессонницы, каждый неурочный звонок в дверь; те, кто спит дольше, чем необходимо для восстановления организма. Когда взрослый человек растягивает даже сон, взяв в привычку прилечь разок-другой днем, диагноз очевиден.

Среди неприметных «пораженцев»-интровертов есть те, кто «спит на ходу», почти не принимая участия в работе, или убивает время бесполезными занятиями: играют в солитер, не поднимают головы от книг (подобное поведение часто граничит с манией), разгадывают бесконечные кроссворды, складывают пазлы. Нетрудно провести границу между хобби и одержимостью, когда мы знаем, в чем дело.

Легче всего распознать жертв воли к поражению в алкоголиках, о которых и так уже достаточно написано. Когда человек «не просыхает», превращаясь в зомби, наличие в нем воли к поражению очевидно, но существуют тысячи пьющих, у которых симптомы настолько слабо выражены, что остаются практически незамеченными: каждый пьющий знает, что утром ему будет плохо и он не сможет ясно соображать, пока не выветрится хмель. Похмелье – это физический дискомфорт, сильный или умеренный, поэтому любой, кто уже испытывал похмелье и все равно продолжает пить, повинен в желании мешать себе хотя бы таким образом. Кстати, с этой точки зрения нет разницы, что пить. Если вам нехорошо от кофе, если от молока у вас несварение, а вы все равно их пьете, вас не осудят как горького пьяницу, но вы из той же категории. Сюда же относятся неразумные привычки в еде.

Экстраверты, стремящиеся к поражению как к основной карьере, настолько изобретательны, что бесполезно и пытаться сосчитать их уловки. В качестве примера назовем одержимых театралов и киноманов, завсегдатаев ночных клубов или тех, кто считает день потерянным, если не удалось сходить на чай, на обед или коктейльную вечеринку. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы расслабиться после напряженной работы, но те, кто начинает горячо возражать против такой классификации, заявляя, что человек имеет право на отдых, выдают себя с головой как поставившие развлечения во главу угла.

Еще есть «неопределившиеся» жертвы воли к поражению, которых трудно классифицировать: например, заядлые вышивальщицы и вязальщицы, хотя справедливости ради надо сказать, что иногда мы чем-нибудь занимаем руки, пока мозг решает сложную проблему. Нужно быть полностью честным с самим собой, чтобы установить, чем для вас служит это размеренное занятие. Если оно приводит вас в отупение и выполняется автоматически, тогда это вряд ли можно отнести к творческой деятельности.

Что касается любителей пустых разговоров, то мы склонны включать в эту категорию скорее других, нежели себя. Спохватившись, что несколько дней назад мы уже рассказывали какой-то анекдот, на некоторое время мы становимся осторожны. Нас не останавливают ни напоминания, ни вымученная улыбка на губах собеседника, когда мы используем привычные фразы, распространяясь на неизменные темы, механически повторяя одни и те же суждения и почти бессмысленные замечания об одной и той же ситуации, то же негодование по поводу старых обид, те же примеры в доказательство и горстка вялых аргументов в поддержку того, что когда-то было мнением, но давно превратилось в предубеждение.

Мы так сыплем шаблонными фразами, что слушатель раздраженно протестует (рекомендации по борьбе с привязавшимися выражениями я приведу позже; сейчас мы говорим о том, что этим мы бессознательно выдаем присутствие в нас воли к поражению) – не каждому по силам довести собеседника до белого каления! Если вы вдруг с ужасом замечаете, что то и дело повторяете «я это к тому», «ясное дело», «могу себе представить», «понимаете?», «ну, вы поняли», «по сути дела» – значит, вы уже некоторое время слушали себя и заметили, что не только перебарщиваете с этим выражением, но и не сказали ничего нового и интересного. Здесь, как и в других категориях, патологию легко обнаружить, когда она заметно выражена: у истеричного болтуна наверняка не все в порядке с душевным здоровьем. Но мы можем и не знать о скрытых формах – ведь слушатели постоянно меняются.

Есть еще более тонкие проявления воли к поражению, которым интроверты и экстраверты подвержены практически в равной степени. Вспомним бесчисленных людей, которые намеренно берутся только за такую работу, где требуется лишь малая часть их способностей и знаний, или тех, кто до отказа загружает себя работой или изнуряет бесполезными мелочами.

Есть вечные студенты, которые бесконечно доучиваются после диплома, каждый год возвращаясь в кампус. Есть преданные дочери, сыновья, матери и жены (отцов в этой категории почему-то почти нет, а вот мужья временами попадаются), которые посвящают жизнь близкому родственнику, но чья жертва, в отсутствие личного развития, не приносит ничего, кроме незначительного комфорта, объекту их самопожертвования. Есть и такие, кто берется за заведомо непосильное дело или бьется над решением якобы важной научной проблемы. В Нью-Йорке, например, есть человек, который со второго курса колледжа собирает детали биографии какого-то безвестного итальянского государственного деятеля. Псевдобиографу вот-вот стукнет пятьдесят, но ни строчки из этой биографии пока не написано.