Чтение онлайн

– Жаль.

– Ничего подобного. Держитесь. Мы пришли.

Действительно, коридор завершился широким лестничным спуском - почти как в метро. А где-то в конце лестницы (устеленной, к слову, красным ковром) виднелись двери.

Они спустились по лестнице, Викентий тут же кулем пристроился на ковре, а девушка принялась мудрить над панелькой, выдвинувшейся из массивной даже на вид двери.

– Я сейчас введу свой персональный код и самоидентифицируюсь,- пояснила она Викентию свои манипуляции.- Мы окажемся в моем личном убежище, куда никто, кроме меня и моих спутников, попасть просто не может.

– Замечательно,- вяло оценил Викентий.- Прямо кино. «Миссия невыполнима».

Дверь глухо щелкнула и отъехала в сторону. Элпфис подхватила Викентия под мышки и потащила в темный дверной проем.

Дверь тут же захлопнулась, с противным чавканьем входя в пазы.

– Свет!
– громко приказала Элпфис.

И в помещении зажегся свет.

– Да такой, что полусонный Викентий даже приободрился слегка и открыл глаза.

А потом пожалел о том, что открыл.

Ибо посреди пустой, залитой белым светом комнаты стояла собственной персоной Надежда Абрикосова в зеленой парчи вечернем платье, а у ног ее блестящей, шевелящейся грудой клубились змеи, шипели змеи и щерились ядовитыми клыками на несчастного Викентия Вересаева.

– Как ты посмела?! Как ты здесь оказалась?!
– закричала Элпфис и, выхватив пистолет, прицелилась в декольтированную грудь своей сугубо отрицательной ипостаси.

– Я же предупреждала,- усмехнулась Надежда.- Я всегда буду опережать на шаг любые твои действия. А что касается замка-идентификатора, то один мой знакомый мальчик-хакер взломал его еще три месяца назад. Так что мне, совестливая ты моя, уже известны все твои планы и связи.

– Пристрелю!
– опять закричала Элпфис.

– Не пристрелишь.- Вокруг Надежды обвилась змея, коснулась мордой ярко накрашенных губ и получила нежный поцелуй в ответ.- Потому что не знаешь, сумеешь ли существовать без меня. И с собой не покончишь по той же причине незнания. Вдруг ты повесишься, а я по-прежнему жить и радоваться буду? Кто же тогда меня останавливать примется?

– Сука.

– А ты совсем опустилась. Одичала.- Надежда смеялась в лицо своей ипостаси.- Одеваешься в каком-то секонд-хэнде возле Белорусского вокзала, да? Такие тряпки впору только бомжам носить. Ногти не стрижешь, голову не моешь… У тебя еще вши не завелись?

– Не твое дело, тварь! Все равно твоим планам не сбыться!

– Откуда знаешь? Дура, во мне и за мной такая сила, что ты и представить не можешь. Лучше… брось ты свои игры в партизан-защитников и возвращайся.

– Куда?

– Ко мне. В меня.

– Нет.

– Тогда можно считать, что мы мило поболтали и разговор исчерпан.- И Надежда зашипела по-змеиному.

Клубок змей расплелся, и гады, шипя, поползли к Элпфис и Викентию. Элпфис завопила и принялась палить по ползущим к ней тварям…

«На сегодня с меня хватит»,- устало щелкнуло где-то внутри Викентия и отключило его сознание.

Они были довольны.

Хотя Призывающий и не отдавал им прямого приказа охотиться, но они чувствовали, что запрета тоже нет.

А если нет запрета - Охота начинается.

И прежде всего они решили очистить свое новое Гнездо. Когда добыча нагло разгуливает по жилищу охотника - это непорядок.

Или, как здесь говорят, беспредел.

Они даже не стали дожидаться времени, положенного для Охоты, а бросились на ничего не подозревающую добычу практически среди бела дня.

Тем более что и Старшие из них поступили так же.

Старшие не погнушались, начиная Охоту, принять облик добычи. Так даже интереснее. Как металась и визжала добыча, когда Старшие принялись убивать и насыщаться! Старшие насыщались быстро и оставляли плоть добычи Младшим. Тут-то и начинался пир!

Старшие быстро насыщались, но и голод к ним возвращался тоже очень быстро. Поэтому Старшие рассредоточились по всему Гнезду - там, где обычно скапливается добыча. Старшие охотились под землей. Они не любили солнечного света.

Хотя в день Охоты все равно шел дождь.

Настоящий тропический ливень.

Почти как дома.

Мутная дождевая вода хлестала из водостоков, улицы и проспекты превратились в неглубокие, но бурные речки, против них оказались бессильны любые водосливы; люки канализации сорвало, но вода уже туда не стекала, а, наоборот, выхлестывала наружу вместе со всякой зловонной дрянью…

Этот разгул стихии и позволил Младшим проникать во все, даже самые недоступные места.

Гадюки вываливались из водосточных труб прямо под ноги ошеломленных прохожих. Во всех туалетах офиса концерна «Центргаз» неожиданно затряслись крышки на унитазах, а потом, откинув к чертям эти крышки, из унитазов бурлящим черным потоком неслись змеи: аспиды, полозы, кобры и эфы и, пачкая вонючей канализационной слизью дорогие ковры и наборный паркет, расползались по кабинетам, устраивались на шикарных креслах и диванах, свешивались с элитных торшеров…

В Большом театре во время плановой репетиции балета «Спартак» из оркестровой ямы на сцену выползли полдюжины удавов и десятка два ярко-зеленых плетевидных змей, коих зоологи считают «условно ядовитыми». Однако солист балетной труппы об условной ядовитости не догадывался, а потому получил шок и растяжение связок, пытаясь с гран-батмана перейти на спринтерскую скорость и удрать за кулисы.

В Государственной юношеской библиотеке змеи поперли из депозитариев и кое-где поколотили стекла выставочных витрин. В связи с явной аварийностью ситуации библиотеке пришлось отменить ежегодную церемонию награждения литературной премией имени Авдея Белинского. Писатель, приехавший получать указанную премию, был крайне огорчен.

Нельзя не отметить и небольшого положительного момента в оккупации столицы змеиным поголовьем. В известнейшем ресторане «Яр», куда собрались главы нескольких преступных кланов Москвы, Тулы и Рязани (не для того, чтобы чисто похаватъ, а культурно и по-деловому перетереть базар) и под прикрытием находились также сотрудники ФСБ, появилась, устрашая всех на своем пути, мощная колонна королевских кобр. Узрев кобр, главы преступных кланов постановили: «Братва, пора о душе подумать» и без боя сдались ошеломленным фээсбэшникам.

Словом, Охота пришла в Москву.

И некому было ее остановить.

Во всяком случае, пока.

А то, что кто-то не любит змей,- это его проблемы.

– Это была очередная ложь?
– тихо спросил Викентий.

Очень тихо спросил. Потому что боль в многострадальной его голове была такая, словно там, внутри, на гипофизе или в подкорковой области жарили каштаны. Говорят, эти самые каштаны с сочным, слегка поджаренным куском телятины - офигенной вкусноты блюдо. Викентий не пробовал. И, судя по складывающейся жизненной ситуации, вряд ли попробует… Впрочем, это все были глупые, несвязные и никчемные рассуждения, коими забавляется человек, постепенно возвращаясь в сознание (или в ноуменальное бытие, это кому что нравится). И значения они никакого не имеют, разве что подтверждают фактически: жив человек. То бишь очнулся. То бишь проснулся. Живым.