Чтение онлайн

городом и уже никогда не уходил.

А потом наступила зима. Поскучневшие и напряженные воины мои мерзли и не задавали

уже никаких вопросов, видя мое тупое упорство.

– На Новый год мои друзья нас приглашают к себе. Там мы сможем уединиться, - говорит

Саша.

Частный дом кого-то из Сашиных одногруппников. Несколько комнат, куда по очереди

ходят парочки. Одиноких парней за столом больше, чем свободных девушек. Рядом с

нами оказывается парень из Одессы. Он умеет улыбаться и рассказывать об

очаровательном городе у моря. Войско мое, не ожидая специальной команды, по знаку

дозорных самостоятельно готовится выступить на появившегося неприятеля. Но я

улыбаюсь гостю с моря, и от меня не исходит никаких команд. Наконец очередь в одну из

освободившихся комнат доходит до нас. И королева, доселе утверждавшая, что ни один

варвар еще не смог сломать городские ворота и даже не пытался это делать, волшебно

преобразилась, и я увидел нас как бы со стороны, как бы в экране телевизора, когда

показывают фильмы для взрослых на специальных каналах.

– Ты же говорила, что у тебя никогда ничего не было?
– мой вопрос застыл над Сашей.

– Ну да, но я просто так много об этом читала, что у меня все получилось…

Одевшись, мы лежим в темноте.

В комнату раздается осторожный стук.

– К вам можно? – голова вежливого одессита показывается в дверях. – Все разошлись по

своим комнатам…

Саша разрешает ему остаться. Начинается разговор. Одессит ложится с нами рядом.

– А сколько вы уже вместе?

– 8-го Марта будет год, - отвечает Саша. – Если будет… - добавляет она, видя мою обиду.

Мы возвращаемся к столу. Одессит приглашает Сашу на медленный танец. Они уходят в

другую комнату. Танцуют. Я смотрю на них. Растерянные воины, опустив сабли, смотрят

на меня. Песня заканчивается, и одессит тут же ставит вторую. На этот раз они решают

закрыть дверь. Я вижу их движущиеся силуэты, сквозь матовое стекло в двери. Во

взглядах воинов своих я читал одно слово: «Уходи!». Но приличия «Мы пришли вместе и

уйдем вместе», но страх, ужасный страх оставить мою незавоеванную королеву с кем-то –

не давали мне повода к отступлению. Каждая минута этого унижения давалась с большим

трудом. Хотелось войти и устроить Саше сцену. Но я держался – это же война, тут важна

выдержка. Пришло утро, и нам пора было уходить. Я оделся и, ожидая в прихожей,

слышал их шепот: «Созвонимся потом?». Я провел Сашу домой.

– Ты всю дорогу молчишь… - сказала она, прощаясь.

– Ну, понимаешь, то, что вы там закрылись…

– Просто он хороший парень…

На следующий день я позвонил Саше, и войско мое, спешно собрав оружие и свернув

палатки, покинуло долину навсегда.

Проспект Краснозвездный и другие

"Доведи меня!" - услышал я голос. Седой Христос, согнувшись, стоял у столба недалеко

от входа в метро "Петровка". Он говорил это людям, идущим мимо него, только что

выпрыгнувшим из маршуток девушкам в красивых юбках и шортиках. Но я знал: он

обращался ко мне. Кто-то когда-то сказал: "Если обидишь слабого, обидишь не его,

обидишь Христа". Конечно, я запомнил. Видите, даже вам сейчас процитировал. Старик с

аккуратной бородкой, в шортах, в рубахе, узлом завязанной на поясе, босиком, стоял,

согнувшись у столба. Люди бежали мимо. Людей ждали поезда в метро, людей ждали на

работе их боссы. Старик водил рукой по асфальту, пытаясь нащупать бордюр. Я прошел

мимо. Мне было страшно оглядываться. Метров через десять я таки повернулся и

посмотрел. Зашел в свой автобус, спросил водителя: "А что это за дед стоит,

скрюченный?". "А бомжара якийсь", - ответил водитель и вернулся к своему телефону. Вы

заметили, как я спросил "Что за дед скрюченный"? Я боялся быть уличенным в том, что

пожалел. Боялся открыть тайну. Хотел выглядеть, как водитель - равнодушным и

беззаботным. Через окно я наблюдал за уличным Христом. Он сел на землю. Появились

охранники рынка и продавщица из ближайшего ларька. Да, вы правильно подумали:

именно они спасут свои души. Именно они. Я до последнего момента так и не выйду из

своего укрытия и не спасу душу свою.

«Только освободился, кроме Бога никого у меня нет, дай на хлеб…». Эти номера я знаю с

детства. В Николаеве таких персонажей пруд-пруди. На Краснозвездном мы шли друг

другу навстречу. Он, увидев меня и распознав во мне послушный материал, остановился.

Стал боком ко мне, как будто рассматривая автозаправку. Дождался, пока я поравняюсь с

ним. И выдал быстро хрипящим шепотом свою тираду, напоследок выкрикнув что-то на

своем азиатском языке. Да, внешность его была предсказуема: спортивные штаны,

кроссовки, футболка, черные очки. Лет сорок пять, не больше. Он плохо притворялся.

Совсем неумело. Играл жертву. Но сам походил на хищника. «Нет, брат! Извини!», -

крикнул я на шумном Краснозвездном.

Зд орово, когда бежишь под проливным дождем. Бежишь по мосту через Днепр, по

новому мосту с Рыбальского на Подол. Дождь теплый, а ты бежишь в тщетной попытке не

промокнуть, да куда там..! Спрятав от дождя часы и мобильный в сумочку, несешься,

глядя на купола Андреевской церкви, на позолоченную баню Ильинской, на пьяного

мужичка, не спеша идущего навстречу, уже мокрого, комментирующего твое бегство от

стихии... Ты бежишь, а в мозгу бьется: "Свобода, свобода!!" Спускаешься в переход.

Люди, спрятавшиеся в нем, смотрят на тебя мокрого, а тебе уже все равно, ты промок, ты