Чтение онлайн

Джеф опять захохотал от души, сочувствуя Теду. Видно, это действительно иногда тяжкий крест.

Что же делать, если случилось подобное? Значит, тогда интерес Богу не угаснет. Тогда выходит: сексапильность помогает привлекать паству? "Не понял" – сказал себе Джеф, сообразив тут, что заблудился. Получается, что привлечённая сексапильным священником паства останется в приходе? Но тогда привлечённые в церковь женщины будут ждать брака, а значит, если священник не женится на привлечённой женщине, то она из прихода уйдет. Отпадёт от церкви. А если не уходит? Так и остается, ходит на мессы, участвует в жизни прихода? Что, значит, получает то, что искала? Или искренне поверила в Бога?

Тьфу, фигня какая-то. И что это его с мыслей о Ники потянуло на освящённый секс? Джеф вздохнул. Заблудший Коган ищет смысл жизни в её прозе. Что-то действительно, у него всё мысли какие-то приземлённые. Наверное, это дань, как выражается Стив "засорению эфира".

Чем больше Джеф размышлял, тем больше сомневался, что его толкает в церковь вера. Скорее, всё же, неосознанное желание соответствовать какому-то статусу. Верующий, не верующий, католик, протестант, сектант. Кажется, ему приспичило обозначить себя, как приверженца определённой религии. Он выходит, просто лицемер. Молится, потому, что так принято? Или не молится, когда плохое настроение.

Нет уж. Лицемером он себя точно не чувствовал. Как ни странно, в существовании Бога он ничуть не сомневался. Пожалуй, его заботила проблема определения веры. Должна же быть какая-то шкала градуировки: от сих до сих – вера есть, а от сих до сих – её ещё нет? Это снова вызвало у него приступ хохота, почти истеричного. Джеф! – сказал он себе, – да ты уже совсем сдвинулся в своих математических матрицах: в этом сегменте хочу такую диаграмму, в другом – иную. И получится единый запрограммированный слепок мира. Что там говорил Саймон Тагуэлл о невозможности истинному христианину соответствовать какой-либо мирской программе. "Господь слишком велик для этого мира", "рано или поздно мир ощутит, как с христианами тяжело".

Вот чёрт, может не ходить, вообще? Неудобно. Во время мессы объявят: подойдите Джеф Коган, а Джефа Когана и след простыл, вот смехота. Да его Нора потом со свету сживёт: она же себе к событию заказала платье. Если у тебя есть возможность не ссориться с женой твоего друга, то лучше не ссорься.

Вот каким должно быть кредо жизни. И как потом взглянуть в глаза Ники? Нет! Если не окреститься, то Ники он потеряет, это точно.

Тут Джеф, чтобы успокоиться, махнул на всё рукой и рухнул в ванну. Лежал, подставив лоб под кран, чтобы не смотреть на мир. Слушал, как струи воды твёрдо колотят по коже, ощущая, как заливается вода в уши. Классно было бы вымыться перед крещением. Раз уж оно равносильно смерти для этого мира. Он тут же прикинул. Нет, не получится. Хотя… Если не слишком возиться на дороге, то можно успеть: месса начнётся в двадцать три, дежурство закончится в двадцать один. Десять минут на передачу ведомых и пять – расписаться. И плюс две дороги. Если заехать домой. А если сократить, попроситься в гостевую комнату в храме – то тогда получается вполне прилично. Ха.

Остаётся ровно семь минут на душ.

Он развлекал себя всё утро как мог, чтобы отвлечься от перетряхивания собственной жизни. Даже Лоре позвонил, чем едва не уронил её с ног, как она ему сообщила. Это был его первый звонок ей за последние два с половиной года. Он её восхитил, она решила, что Николь на него положительно влияет. Время ползло со скоростью проигравшего. То застревало, то двигалось скачками. И именно тогда, когда понадобилась вся его растяжимость – оно закончилось.

Уже набрасывая куртку на плечи Джеф оглянулся на звук открывающейся двери.

Ники! Он обнял её, сожалея, что времени нет совсем.

– Поздравляю! – Шепнула она. – Я видела, там для тебя машину подогнали. Пойдём, я тебя провожу.

А вот это было хорошо.

– Пойдём, – согласился он, ломая поцелуями её прическу. – Как дела сегодня?

– У меня-то отлично, – засмеялась она, чуть удивлённая его пылкостью, но отвечая. – Это у тебя как дела? Какой-то ты взвинченный.

– Есть немного, – снова согласился Джеф. Останавливаться не хотелось. Секунды стучали в мозгу. – Ерунда, всё в порядке. Без двадцати двух двадцать три я буду у входа, – это было смешно и он рассмеялся. – Если зайду, то не успею побриться. Захвати мне бритву, ладно? Я постучусь в храме к Теду, морду отскоблить.

Николь тоже рассмеялась, провела ладонью по его щеке, пообещала восторженно:

– Не страшно. Тебя всё равно не испугаются. Но я выйду. Не беспокойся. И раздай подарки – сочельник же.

– Что там? – Заинтересовался Джеф вытягивая шею, чтобы заглянуть в её пакет, который она держала в руках.

Любопытство в человеке не изжить.

– Пряники. – Улыбаясь, объяснила Николь. – Я тебе твой на столе оставлю. Я их сама делала, под руководством Марты. – Она подала ему лёгкий бумажный пакет с ручками, провожая до входной двери.

Постояла, наблюдая, как аккуратненько двинулся с места его "Дьявол", моментально ускоряясь.

Лихач Джеф всё-таки настоящий. Она вернулась домой, включила машину Джефа. Пока загружался компьютер, сходила на кухню, поискала, что есть поесть. Классно: Джеф, наверное, несколько часов возился. Сразу видно – всё утро провёл в неприятных раздумьях. Он всегда, когда хочет утешиться, начинает заумное что-то готовить. Сегодня точно развлекался. Обычные окорочка оформил, как для банкета. И не лень же было! Она постояла у холодильника, разглядывая башенки из разноцветного желе. Может, он это на вечер соорудил? А ладно, всё равно после мессы папа пригласил Джефа к ним.

Николь достала тарелку и нагрузив на её взгляд достаточно, отправилась в библиотеку: есть в одиночестве всегда скучно. Хоть уж за машиной тогда, что ли. Она просматривала почту, когда брякнул телефон.

– Что ты делаешь? – Услышала она.

– Привет! – Обрадовалась Николь.

Лора. Очень кстати.

– Джеф мне сегодня звонил. – Сообщила Лора. – Так разбудил, что я теперь как стойкий оловянный солдатик – лечь не могу. Ты мне только одно скажи: как тебе это удалось?

– Что? – Удивилась Николь на оба её заявления разом.

– Заставить его позвонить.

– Я не заставляла, – засмеялась Николь. – Это только его инициатива. У него сегодня крещение.

– Да знаю я. – Хмыкнула Лора и это было похоже на хмык Джефа. – Он мне даже сказал, сколько слоёв сделал в цветном желе – двести тридцать шесть. У него получилось по пятьдесят шесть слоёв красного и жёлтого цвета и ещё по шестьдесят два слоя синего и зелёного – а всё потому, что красный ему показался слишком ярким, а зелёный – бледноватым. И я сильно озадачена. Взять заставить тебя пересчитать эти чёртовы слои, что ли. Я спать теперь не могу.

Николь откровенно захохотала.

– Ничего не выйдет. – Радостно сообщила она Лоре. – Я только что уничтожила три его башенки. Они теперь прекрасно устроились у меня в животе – им в холодильнике было холодно. Они совершенно точно были разного роста. А слои в них считать мне в голову не пришло. Поверь ему на слово и ложись.

– Тебе не понять. – Вздохнула Лора. – Это же с детства моя идея-фикс: подловить Джефа на цифровом несоответствии и тем самым его уесть.

Они перекинулись ещё парой слов, и вялая Лора отключилась. У неё глубокая ночь, но теперь болит голова и поэтому не спится. Чокнутый Джеф разбудил её, едва-едва она вечером заснула. Болтал что-то невразумительное и повторял всё время: "ты поздравишь меня или нет?", повторяя о слоях в его дурацких цветных башенках. Ей стало интересно. Может он там уже женится. Заснуть она так и не могла, вот и перезвонила.