Чтение онлайн

В письме от 3 февраля 1232 года Роме де Акен пространно осуждал решение Папы Римского и сетовал на подобное «удушение мысли». Такая жесткая позиция удивила Шюке. Акен, заявляя это, проявил себя как яростный защитник методики познания и утверждения о «познаваемости истины», о которых писал Аристотель. Это было абсолютно противоположным тому, что говорил Акен тридцатью годами спустя, будучи уже епископом в Драгуане.

Викарий услышал крики — какой-то человек стоял на берегу реки и пытался докричаться до хозяина «Финикии»:

— Куртпуен!

Финикиец подвел свою баржу к берегу. Там перед ним предстал довольно бедно одетый молодой человек, назвавшийся Дени Ланфаном.

— Меня направил к тебе д'Артуа.

— Д'Артуа? Солдат Речной стражи? — спросил Куртпуен.

— Да, из Нуайана.

Юноша забрался на баржу, прихватив с собой большую плетеную корзину.

— Я поплыву вместе с вами, — сказал он. — У меня есть кое-какие дела в Эне, ты меня туда доставишь.

Финикиец согласился. Он даже не заикнулся о плате. Дени Ланфана направила к нему Речная стража, так что о плате за проезд в данном случае не могло быть и речи.

Вновь прибывший заметил Шюке, сидевшего в носовой части баржи. Еще только завидев юношу на берегу, викарий спрятал свой ящик и пачку писем.

— Добрый день, святой отец, — сказал юноша, обратив внимание на рясу викария. — Вы…

— Шюке… Брат Шюке.

Ланфан слегка поклонился, приветствуя викария.

— Рад познакомиться, брат Шюке…

В Эртелу Энно Ги по-прежнему занимался изучением (при помощи своего дневника) повседневной жизни «паствы». За несколько прошедших дней ему удалось заметить, что трое жрецов, а также Сет и Тоби каждую неделю бесследно исчезали из деревни на несколько часов.

Также заметив, что все жители в течение этих нескольких часов — а то и более продолжительного времени — сидели в своих хижинах, кюре подошел к жилищу Сета как раз в такой час. Он обошел вокруг хижины. От нее не была протоптана ни одна тропинка в сторону леса.

Тогда кюре осторожно подошел к входной двери и, приоткрыв ее, не без удивления увидел, что хижина пуста.

Кюре заметил, что у края лежавшей возле одной из стен огромной шкуры оленя земляной пол был неутоптанным и сырым. Священник подошел поближе и, приподняв шкуру, посмотрел под нее. Под шкурой оказалась большая легкая крышка, изготовленная из смеси земли и сухой травы. Постучав по ней, кюре услышал глухой звук. Тогда священник без особых усилий приподнял и сместил этот фальшивый пол и увидел небольшое отверстие, открывавшее отвесный лаз в подземелье.

Кюре без тени сомнения спустился туда. В глубине, на дне лаза, земля представляла собой жидкую грязь.

«Сделан очень давно, — подумал кюре. — Уровень воды в окружающих болотах постепенно поднимается, и в конце концов этот ход затопит».

Глаза кюре постепенно привыкли к полумраку. Через маленькие отверстия в полотке лаза внутрь попадал тусклый свет, который из-за лежавшего на поверхности земли снега казался голубоватым. В шею кюре подул холодный сквозняк.

Это подземное сооружение удивило Энно Ги. В Западной Европе существовало много разветвленных подземных ходов — под большими аббатствами, под крепостями или же между составляющими единую линию укреплениями. Они всегда создавались в целях обороны или для обеспечения возможности организованного отступления. Но зачем же здесь, в Эртелу, создавать подобную систему? Чтобы обороняться? От кого? В этой деревушке никогда не было больше пятидесяти жителей… В ней никогда не было каких-либо ценностей… Подобные сооружения — их, кстати, довольно трудно построить — не имели тут никакого смысла.

Энно Ги пошел дальше по подземному ходу. Воздух в нем был довольно свежим: стало быть, система вентиляции этого хода была хорошо продумана.

Продвигаясь вперед, Энно Ги в конце концов заметил вдалеке слабый мерцающий свет. Он направился туда и увидел небольшое сводчатое помещение, расположенное чуть ниже уровня хода. В центре этого помещения находились трое жрецов, Сет и Тоби. Они стояли кружком вокруг большого камня. Кюре заметил сверху, что на камне было расстелено желто-красное покрывало — то самое, которое он уже видел на похоронах Саши. На покрывале аккуратной стопкой лежали какие-то листки.

Помещение было хорошо освещено смоляными факелами. Черноватый дым поднимался к своду и затем тянулся в сторону разбегающихся в разные стороны подземных ходов.

Энно Ги, почувствовав, что его легко могут заметить, повернул назад и пошел по длинному, постепенно поднимающемуся вверх ходу, следуя за потоком воздуха. В конце концов он оказался перед перегородкой, похожей на ту, что была на полу жилища Сета. Прислушавшись и не услышав снаружи ничего подозрительного, кюре слегка надавил на перегородку.

Пройдя через открывшийся лаз, он оказался внутри какого-то неизвестного ему жилища. Там было темно, все окна и дверь были забаррикадированы. Единственным отверстием, через которое попадал свет, была традиционная для местных домов дыра в крыше.

Энно Ги, подойдя к входной двери, надавил на нее руками, и она открылась. Он снова оказался на поверхности, посреди огромного облака пыли, вырвавшегося из дверного проема. Теперь Энно Ги был далеко за пределами деревни, а именно возле той самой хижины, которая первой попалась ему на глаза, когда он вместе с Флори и Марди-Гра пробирался в Эртелу. Той самой заброшенной хижины.

Энно Ги долгое время стоял на месте и размышлял о том, что он увидел. Эти подземные ходы оказались гораздо длиннее и глубже, чем он ожидал…

В следующую ночь Энно Ги и двое его товарищей тайно выбрались из деревни.

Несмотря на темноту, священник нашел в заброшенной хижине лаз, ведущий в подземелье. Он зажег свой факел лишь тогда, когда они все оказались под землей. Флори и Марди-Гра шли вслед за кюре, ошеломленные его открытием.

Энно Ги довел их до сводчатого помещения. Там он зажег факелы жрецов.

— Никто не заметит этот свет? — забеспокоился Флори.

— Мы находимся под лесом, — пояснил кюре, — довольно далеко от деревни.

Он показал на стены помещения. Видневшиеся на них корни служили подтверждением того, что над ними — лес.

Большой камень и красно-желтое покрывало все еще находились в центре помещения. Энно Ги аккуратно поднял покрывало и увидел под ним деревянный сундучок без замка. Священник открыл его.

— Этому сундучку повезло больше, чем тому, что находится в овраге, — сказал кюре. — Он не так сильно пострадал от времени.

Кюре приблизил пламя факела к лежащим в сундучке листкам.

— Этот манускрипт не так часто читали, — сказал он. — Листы не потерлись, да и сложены они аккуратно.

Энно Ги осторожно перевернул несколько листков. Почерк был размашистым, с высоким написанием букв. Он совсем не походил на тот почерк, который кюре видел на рисунке, обнаруженном им в «молниевом камне» в овраге. Каждая страница была исписана полностью, как делают писари, у которых каждая страница на счету. Священник вполголоса прочел несколько страниц.