Чтение онлайн

И совсем другое — магия, несущая разрушение, беду. Так стоит ли гордиться той способностью, которая однажды проснулась в Ветре?

Он, пряча лицо под капюшоном черного плаща, пробирался по грязным закоулкам нижнего города, чтобы войти в логово мага, которого совсем недавно называл шарлатаном. Но если уж припечет…

— Не ожидал я увидеть в своем доме тебя, — проскрипел колдун, когда Ветер скинул с лица капюшон. — Бабка твоя меня жаловала, а вот остальные…

— Бабка за то и поплатилась.

— Что же ты, чистенький такой, ищешь у меня? — старик прищепил пальцами закоптивший фитиль.

В слабом свете оставшейся свечи и без того мрачное помещение сделалось совсем уж неприветливым. Сквозняк шевелил паутину, обильно развесившую свои нити по углам, и копошилось в ней что-то до дрожи отвратительное, черное. Грязными боками отсвечивали колбы и сосуды, кое-как расставленные по полкам. Пахло плесенью и старостью. Безвозвратно кануло в прошлое могущество мага, к которому за советами приходили даже короли. Рейвен допустил фатальную ошибку, не угадав, кому и для чего дал в руки смертельное оружие.

Не помог ему тогда собственный дар прорицания.

Артур Пятый не простил, загнал колдуна в угол, из которого навряд ли удастся когда-либо выбраться. Даже если сильные мира сего о нем забудут, годы возьмут свое.

— Я ищу ответы, старик.

— Навряд ли ты их здесь найдешь, — Рейвен согнал с кресла кошку, сел на нагретое место. Гостю сесть не предложил.

Ветер зло сощурил глаза, но маг устало махнул рукой.

— Не в тебе дело. Иссяк мой дар прорицания, а потому нынче я бесполезный собеседник.

— Дар может иссякнуть? — не желая того, Ветер выдал себя. Не век ему мучиться с напастью, взявшейся неизвестно откуда! — Исчезнуть навсегда? А от дара можно отказаться?

— А ты, выходит, вовсе не за пророчеством пришел? — от озарения, что перед ним стоит человек, мучаемый даром, старик поднялся. Подошел ближе, всматриваясь в лицо гостя. Уловив смятение, рассмеялся. — Ты теперь такой же, как я! Ну что за подарок судьбы! И давно с тобой такое?

Ветер взял себя в руки.

— Если нет ответов, значит, я ищу их не в том месте.

— Погоди, — маг удержал гостя, вцепившись в рукав. — Ишь какой резвый! Весь в отца. М-да.

Потащил Ветра к тяжелой занавеске, висящей лохмотьями до самого пола, отдернул ее и приложил ладонь к невзрачной двери за ней. Та послушно отъехала в сторону, явив темное нутро, которое, стоило переступить порог, тут же осветилось десятками огней.

Вот то помещение, где чувствовались былое могущество и слава Рейвена! Именно здесь, в секретной комнате, он встречал королей и вел с ними тайные беседы.

— Садись, — и сам колдун преобразился. Голос его перестал быть дребезжащим, надтреснутым, спина распрямилась, а затуманенные глаза осветились блеском любопытства. Сильной рукой он пихнул Ветра в сторону просторного кресла, и когда тот буквально упал в него, сам опустился на треногую табуретку, делающую хозяина выше гостя. Хоть так можно было тешить самолюбие, взирая на родовитую знать с высоты. — Рассказывай!

Ветер огляделся. Эта комната разительно отличалась от предыдущей. Книги в золотых переплетах в шкафах из дорогого дерева, по полкам расставлены какие-то непонятные приспособления, на причудливых изгибах которых тускло отсвечивали потемневшие серебро и медь, десятки шкатулок и сундучков, наверняка заполненных ценными артефактами. Никакого запаха плесени и старости. В воздухе витал успокаивающий аромат лаванды.

Уж слишком какой-то успокаивающий…

«Магия? Хочет, чтобы у меня развязался язык?» — Ветер почувствовал, как с него спадает напряжение, уходят страхи, крепнет желание выложить все как на духу. Встретившись взглядом с колдуном, застывшим на своем возвышении точно петух, стерегущий клушу, гость мысленно усмехнулся. Как бы не был могущественен прорицатель, Ветер смахнет его с этой табуретки одним взглядом.

Подумал и ужаснулся.

Впервые он почувствовал себя не униженным человеком, чей дар способен сделать его изгоем, перед которым захлопнутся двери знатных семейств, а сильным магом, могущим уничтожить не только колдуна, но и разорить всю его берлогу.

— О, как же сильно твоя душа мечется! Видать не с рождения одарен? Я прав? По глазам вижу! — Рейвен вздернул изрытый оспинами нос. — Ну, чего молчишь?

«Не следует открывать колдуну то, что может быть использовано против семьи. Догадки — не истина. Доказательств того, что я маг, у Рейвена нет. И не будет».

— Избавлен от тайн, избавлен от боли, — произнес гость, поднимаясь с кресла. Теперь он нависал над стариком, вновь сделавшимся сгорбленным и жалким. — А интересуют меня прежде всего сведения, о которых тебе, колдуну, доподлинно должно быть известно. Теперь, — Ветер обвел взглядом комнату, остановившись на мгновение на чаше, из которой вился легкий дымок, принуждающий к откровенности, — не с руки будет оправдываться, что ты отошел от дел. Рассказывай, о чем в последнее время говорят люди, с чем столкнулись, чего страшатся?

Жидкая бороденка хозяина затряслась. Маг — не маг, а силы у гостя достанет, чтобы сломать старику шею.

— Обереги стали заказывать. Раньше все за ядами приходили да заговорами, а теперь обереги им подавай. То тут, то там бесноватый объявляется. Страшно людям, не знают чего ожидать. То сын рыбака пламенем харкаться примется, из-за чего от половины деревни лишь головешки остаются, то царская дочь одним прикосновением кровь горлом пускает. И таких с каждым годом все больше.

— Царская дочь?

— Как не скрывал царь Берелив, что бастардка его — колдовское отродье, а правда все равно выплыла. Каждому слуге рот не закроешь, да…

— Почему же об объявившихся колдунах не судачат на каждом углу? Куда все эти несчастные деваются? Их уничтожают?

— Кто же удумает царскую дочь тронуть? Жизнь всяко дороже. Отец отселил бастардку из дворцовых покоев да строгую няньку приставил. Этим и обошелся. А вот мальцу — сыну рыбака, не повезло. Утопили. Камень на шею и в воду. Пока к реке вели, два поля пшеницы до земли выгорело, да….

— Как можно? Разве они виноваты? — Ветер представил себя на месте испуганного мальчишки, против которого ополчились односельчане. — Они же дети.

— Вот и в монастыре Мятущихся душ, что юге на Лунного царства, так рассудили. Монахини всех бесноватых собирают. Почитай, лет десять как, а то и поболе. Усмиряют, должно быть, молитвами. Или еще как. Не знаю. Ведаю только, что стоит в двери того монастыря войти, как назад дороги не будет. Пропадает человек, будто и на свет не появлялся.

— Почему же у нас в столице о появлении юных магов не говорят? — Ветер казался расстроенным. Более десяти лет дар просыпается то в одном ребенке, то в другом, какие-то монахини спасают одаренных, а в его окружении знать о той беде не знают. Если бы самого не коснулось, так и прошло бы мимо. А прошло бы? Или нарывом созрело бы и рвануло?