Чтение онлайн

Он наклонился ближе, и меня окутал его аромат, насыщенный и опьяняющий, словно смесь кожи и специй с легким привкусом чего-то теплого, почти дымчатого. Это был аромат, который окутал меня, одновременно успокаивающий и подавляющий, и от него у меня закружилась голова, как в хорошем, так и в плохом смысле. Его дыхание ласкало мою шею.

— Не своди с меня глаз. Притворись, что их здесь нет. — Его голос был нежным. В нем не было дрожи. Просто уверенность мужчины, который делал это миллион раз.

Я кивнула, и он нежно поцеловал меня в шею, а затем поднял голову. Он обратился к ним.

— Сегодня она не испытает оргазма и не выкрикнет моё имя. Я кончу и покажу вам кровь, которую вы хотите увидеть. Мы консумируем брак, а не снимаем порно.

Тот, что стоял впереди, возразил что-то по-итальянски, и Альфонсо быстро его перебил. Я понятия не имела, что он сказал, но в зале воцарилась тишина. Другой голос эхом отразился в записывающем устройстве, которое нас снимало. Сначала назвали моё имя, и от того, что я услышала его без фамилии, которую всегда знала, у меня по спине побежали мурашки. Теперь я была Понтиселло. Затем назвали его имя. То же имя, которое я слышала в день нашей свадьбы, всё ещё хранящее груз чего-то нового, чего-то неизвестного.

Оратор назвал ещё одно имя: Coniglio Bianco. Я ахнула, поняв, что это было за последнее слово.

Я уставилась в его зелёные глаза, и он распахнул свой халат. Всё его тело было покрыто шрамами и татуировками, но я смотрела не на них. Над его левой грудью была крошечная татуировка в виде белого кролика.

Альфонсо был Белым Кроликом, а значит, всё это время я ошибалась. Белый Кролик был старшим сыном Рико Понтиселло и наследником первого кресла.

Я прыгнула выше головы.

БЕЛЫЙ КРОЛИК

Я опустился на кровати, опираясь на пятки, и смотрел, как она разглядывает татуировку с белым кроликом на моей левой груди. Её взгляд был прикован к ней, и я чувствовал тяжесть её молчания. Я протянул руку и осторожно приподнял её подбородок, чтобы наши взгляды наконец встретились. В её глазах было столько вопросов, на которые я не был уверен, что смогу ответить. Она с трудом сглотнула, и между нами повисло напряжение. Затем она потянулась к своему халату, чтобы распахнуть его.

Я остановил её, покачав головой. Я видел, как она хмурится, даже несмотря на маску растерянности. Она не понимала, и, честно говоря, я не мог её винить. Мне было сложно справиться с этой переменой во мне: то я горяч, как лесной пожар, то холоден как лёд. Чёрт, мне и самому было сложно за этим уследить.

Я притянул её к себе. Прошептал, чтобы она не сводила с меня глаз. Она кивнула. Она была великолепна, и это был, пожалуй, самый долгожданный день в моей жизни. Я был в ярости, когда утром обнаружил, что она не в своей постели. Записки не было, и мне казалось, что я разнесу весь пентхаус голыми руками. Нико ушёл искать её. Я был на грани, думая, что она уже ушла, а когда она вернулась, я был как вулкан. Но теперь я уже не был таким.

Ее тело было в дюйме от меня, ее глаза не отрывались от моих. Я видел в них мольбу. Она понятия не имела, как это сделать. Я также не мог помочь ей пережить сегодняшний вечер. Но с ней все будет в порядке.

Мои губы слегка изогнулись, так как я был чертовски горд тем, что она была девственницей.

— Сосредоточься на мне, — напомнил я ей.

Я не стал расстегивать ее халат. Я не собирался выставлять обнаженное тело моей жены на всеобщее обозрение. В этой гребаной комнате был ее отец. Я сомневался, что он хотел это видеть. Что я точно знал, так это то, что ни один другой живой человек никогда не увидит ее обнаженной или в муках страсти, эта привилегия была только для меня. Для ее мужа.

Моя рука скользнула под ее платье, и мне нужно было знать, смазала ли она себя той смазкой, которую я дал Нико сегодня вечером. А еще он предложил самому намазать ее, и моя кровь снова вскипела. Затем этот придурок рассмеялся. Он должен быть счастлив, что он мой лучший друг, иначе он был бы уже мертв только за то, что подумал об этом.

Он знал, что она становится моей слабостью. И ему это показалось забавным. Придурок.

Я обхватил её бедро и спину, притянув к себе. Эта поза позволила моим пальцам коснуться её промежности. Она была гладкой, как бархатная кожа, и у меня во рту пересохло. Из её промежности вытекала смазка, и я улыбнулся. Хорошая девочка. Она меня послушалась, и это чертовски меня порадовало.

Я погладил её киску и увидел, что её глаза вот-вот закроются. Мои пальцы легко скользили по ней, а от её влажности мой член дёргался, становясь твёрже, чем нужно. Я перестал прикасаться к ней, потому что сегодняшний вечер не для того, чтобы она кончила или получила удовольствие. Я не собирался показывать всему миру, как доставить удовольствие женщине, как я доставлял удовольствие своей женщине, и уж точно не собирался делать это у них на глазах.

Я схватил её за другую ногу и усадил к себе на колени. Она не ожидала этого и схватила меня за шею. Она была немного выше меня. Мне так сильно хотелось её поцеловать, но я знал, что если сделаю это, то потеряю рассудок и всё испорчу. Поэтому я просто смотрел на неё.

— Не смотри на них, — напомнил я ей. — И крепче обними меня за шею.

Она сделала всё, как я сказал. Она делала это впервые, поэтому я подумал, что без моей помощи она ничего не сможет.

— Сожми мои бедра покрепче своими ногами.

Она сделала это, и ее хватка на моей шее тоже усилилась, когда я отпустил ее ноги. Она осталась на месте, и я улыбнулся тому, как хорошо она поняла направление. Моя свободная рука скользнула между нами, пальцы обхватили меня за талию. Я уже был возбужден. Я снова провел пальцами по ее щели, и она застонала сквозь плотно сжатые губы. Ее ноги уже дрожали вокруг моей талии.

Я нанёс немного смазки на свой член, а затем, когда он пропитался смазкой, провёл пальцем по её складочкам, нашёл вход и ввёл в неё палец. Я застонал. Она была такой чертовски тугой. Я не сводил глаз с её губ. Она прикусила их, закрыв глаза.

Прости, моя маленькая беглянка, но будет больно.

Я схватил свой член и прижал его к её входу. Нам нужно было покончить с этим как можно быстрее. Она застонала, когда я медленно вошёл в неё. Её стенки плотно обхватили мой член, и я выругался. Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо внутри женщины. Она напряглась, когда я вошёл до упора. Я снова схватил её за ноги и пообещал, что сегодня сделаю всю работу. Ей нужно было только держаться.

Мои глаза тоже были готовы закрыться, когда я вышел из неё и снова вошёл.

Она снова всхлипнула и попыталась отстраниться. Я крепче сжал её ноги и начал двигать её на себе. Она могла бы ускориться и помочь мне, но это было не важно. Она была лёгкой, как пёрышко. Она уткнулась головой мне в шею, и темп начал нарастать. Я трахал её быстрее, пока она сидела на мне. Она была такой лёгкой, что мне не нужна была её помощь.

Сосредоточься, Альфонсо. Чёрт. Сосредоточься.