Чтение онлайн

Не смея взглянуть на него, я ответила.

– Я никогда не была замужем.

Я чувствовала, как он уставился на меня, но я не решилась посмотреть на него. Он слишком меня гипнотизировал.

– Бойфренд?

Когда он прошептал свой вопрос, его дыхание согрело мою шею, отчего я задрожала. Я игнорировала свое бьющееся сердце и дышала через нос. Он всего лишь спрашивает, есть ли у меня парень, нет никаких причин действовать как подросток с переизбытком гормонов. Не имеет значения, как сильно я наслаждаюсь его милой манерой растягивать слова, или его хриплым, страстным голосом, или его почти хищным шепотом. Я не буду обращать внимания на его грубоватую и порочную внешность, пока вспоминаю насколько сладким и уютным он может быть.

Я прикусила губу и отрицательно покачала головой. Я поняла, что он может не понять, что я отвечаю на его вопрос, потому что не смотрю в его направлении и лежу пластом. Я повернула голову к нему, что оказалось огромной ошибкой, и прошептала свой ответ:

– Нет.

Нас снова разделяло всего несколько дюймов. Я почти чувствовала, каково его дыхание на вкус, все, что он выдыхал своими восхитительными губами. Губами, которые я не пробовала вот уже десять лет и о которых мечтала все это время. Губами, которые, как я считала, я больше никогда не буду целовать. Губами, которые творили с моим желудком невесть что. Даже между ног у меня увлажнилось, хотя я всего лишь думала о его чертовых губах. Не говоря уже обо всех остальных частях его тела.

Его глаза смотрели на мои собственные губы, и тут я поняла, что облизываю их. Щеки тут же покраснели, и я как можно быстрее снова отвернулась и стала смотреть в небо.

Было странно лежать и не говорить друг другу ни слова. Я сцепила руки на животе, и пыталась придумать, что сказать, чтобы сделать это менее неуютным. Нужно ли мне извиниться, хотя он сказал мне не думать о прошлом? Должна ли вывалить на него правду о Джастине? Или лучше спокойно все объяснить? Или, еще лучше, сделать это завтра или в любой другой день? Может быть, вообще проигнорировать все это и объяснить Джастину, что Зендер женится, и они планируют завести своего ребенка.

Хотя, если у них будет ребенок, он станет сестрой или братом Джастина. Он заслуживает знать о своем младшем родиче.

Из-за всего этого я заболевала. Буквально.

Я встала и спрыгнула с грузовика так быстро, что удивилась, как это я не сломала ногу. Заметив мусорник всего в паре футов от меня, я побежала к нему. Я вывернула в него всю жидкость, которую поглотила до этого.

Когда кто-то откинул мои волосы, мое сердце снова забилось, зная, что Зендер все это видит.

– Я слишком много выпила, – объяснила я ему. Да, слишком много, но все же не думала, что настолько. И это не причина, чтобы меня так выворачивало.

Он обнял меня за спину и отвел от мусорника в сторону большого черного грузовика. Такого грузовика, который заставляет девушек течь, а других парней ревновать. В таком грузовике вы бы могли заняться сексом. Он вытянул руку и протянул мне пару салфеток из бардачка, и тогда я поняла, что он принадлежит ему. Я взяла их, очень сильно смущенная, но и очень благодарная. Я вытерла рот и осмотрелась, куда бы я могла их выбросить.

Я пошла все к тому же мусорнику, выбросила их и вернулась назад. Зендер все так же стоял рядом со своим грузовиком, но не смотрел в мою сторону. Одну руку он запустил в свои волосы, в другой держал шляпу. Я не знала, который из Зендеров нравился мне больше, привычный или ковбой.

Прежде чем снова натянуть свою шляпу, он посмотрел на небо, избегая смотреть на меня. Я не была уверена, должна ли я подойти к нему или вернуться в бар. Я не хотела, чтобы Фэйт или Магнолия беспокоились обо мне, но пока я не была готова покинуть его. Я хотела еще на несколько минут притвориться, что все хорошо и все не собирается взорваться в ближайшие дни.

Я решила подойти к Зендеру. Он услышал, как я приближаюсь, и его внимание снова вернулось ко мне, он улыбнулся.

– Чувствуешь себя лучше? – спросил он.

Я почти забыла, что меня вырвало.

– Да, – ответила я.

Его улыбка стала чуть шире.

– Хорошо. Хочешь вернуться? – его глаза метнулись по направлению к музыке и огням. Отражение всего происходящего осветило его лицо, сделав его даже красивее, чем раньше. Да, я назвала его красивым, и он парень. Это было самым подходящим словом для него в этот конкретный момент.

Когда он снова вопросительно посмотрел на меня, я поняла, что так и не ответила на его вопрос.

– Ах, да, наверное, – но я не хочу никуда уходить! Останься и поговори со мной! Разумеется, я не стала умолять его о том, чего так сильно хотела, я просто пожала плечами, но осталась на месте.

Он тихо усмехнулся.

– Ты ведь не слишком хочешь туда возвращаться, – это был не вопрос.

– Нет, пока нет, – ответила я ему с легкой улыбкой.

– Иди сюда, – я сделала еще пару шагов, пока не оказалась прямо перед ним. Я не была уверена, чего он хочет от меня, и я была искренне удивлена, когда он обхватил меня за бедра. Я не была уверена, должна ли я застонать от счастья, оттолкнуть его из-за помолвки, заплакать от чувства вины или еще что-нибудь. Потом он поднял меня и усадил в собственном грузовике. Я мысленно рассмеялась над собой. Ты идиотка, разумеется, он ничего такого не хочет! Забудь о нем и отвлекись на что-нибудь!

Он запрыгнул, удивив меня тем, что может прыгать настолько высоко. В обычный грузовик достаточно трудно запрыгнуть, не говоря уже о высоком. Я решила, что он просто хотел продемонстрировать мне свои мускулы.

И это мне кое о чем напомнило.

– Ганнер говорил мне, что ты можешь занять место Джонса, когда придет время.

Его ухмылка стала дьявольской, и я задумалась, почему.

– Итак, как я вижу, ты наводила обо мне справки.

О, вот почему.

Я была рада, что сейчас темно и он не видит, как я покраснела. Слезы и краска на лице, две вещи, которых мне удавалось избежать уже много лет. Я не знала, виной ли тому моя семья, Техас или Зендер, но по какой-то причине мне снова было четырнадцать.

– Нет, или да, в смысле нет. Он, хм, просто упоминал об этом сегодня, – ладно, плевать на то, что сейчас темно, из-за него я просто начинаю дрожать, как безумная. Я прочистила горло, затем повернула голову налево, желая, чтобы образовалась дыра, в которую бы меня прямо сейчас затянуло.

Сплошное расстройство!

Когда он не заговорил и ничего не сделал, я медленно и неохотно повернула лицо назад, к нему. Его ухмылка была размером с... Техас. Крохотная впадинка с левой стороны напомнила мне о миге, когда я впервые узнала, что у него есть ямочка, это случилось в кинотеатре, когда он впервые меня поцеловал. И всего лишь при одной мысли об этом во мне запорхали бабочки. К тому же, когда он смотрит на меня так, сложно не ощущать хаос, творившийся внутри меня.

Пока я думала, что он собирается сказать что-нибудь еще, что смутило бы меня – типа того, что я слежу за ним – он удивил меня, наконец-то заговорив:

– Ты помнишь игру, которую мы придумали в домике на дереве?

Ну, их, вообще-то, было две. В первой мы рассказывали друг другу секреты о себе, иногда они были глупыми, как, например, “мне нравится запах моего пуканья”, и да, я была обеспокоена, когда он сказал это мне. Иногда они были более серьезными, например то, что я ненавижу свою семью и хочу уехать из этой страны, что было шоком для Зендера, но застало врасплох и меня, когда я впервые в этом призналась.