Чтение онлайн

– Папа… – я хочу возмутиться и оправдаться, но в комнату входит бабушка и вбегает Оля. В их присутствии возмущаться не хочется.

– Я пришёл по делу, – начинает разговор отец, и я сразу догадываюсь, о чём он хочет поговорить. – Виктория, подпиши заявление о вступлении в наследство.

Я отрицательно качаю головой.

– Вика, я не спрашиваю. Я требую, – в голосе папы появляются властные нотки, так он со мной редко разговаривает. – Бабушка просила домик тебе оставить, а ты отказываешься. Нельзя так…

– Давайте завтракать. Вадим, давай с нами, – приглашает бабушка всех к столу.

– Мать, никто не будет ничего делать, пока Вика не поставит свою подпись вот здесь, – и он тычет пальцем в лист бумаги, – и сейчас! Вика!..

– Не дави на девку, – заступается за меня бабушка, внимательно смотрит на меня и добавляет. – Мою последнюю волю ты тоже не исполнишь?

Вот и бабушка переходит на другую сторону. Генрих снова стоит за моей спиной и держит меня за плечи, молчит. А мне от его рук спокойно, словно за спиной стена незыблемая. Потом мужчина вдруг наклоняется и тихо шепчет на ушко:

– Вика, ну, что ты в самом деле. Подпиши. Отец ведь тебе плохого не желает. А потом мне всё объяснишь. Давай же, маленькая.

И его «маленькая» выбивает из меня стержень, и я, резко развернувшись, утыкаюсь лицом в его грудь и даю волю слезам. Он нежно гладил меня по спине, невесомо прикасаясь, и пытается успокоить.

– Она подпишет. Сейчас поплачет только, – Генрих говорит это уверенно и спокойно, словно знает меня давно, а я ведь действительно уже готова подписать.

Генрих

Стою посреди комнаты и успокаиваю Викторию. Но эта настырная девчонка, успокоившись, всё равно не хочет подписывать заявление.

– Вика, тебе скоро тридцать, а ты всё в характер, как мама, играешь. Дочь, нельзя так, – пытается достучаться до неё отец.

Тридцать? Я думал ей только за двадцать перевалило, ну, максимум двадцать пять. А ей… Еле сдерживаю выдох, чтобы не привлечь внимание, но всё равно привлекаю, целуя Вику в щёчку и шепча ей на ушко:

– Вика, будь благоразумна. Бабушке жить негде, да и Оленьке.

Бабушка, словно услышав меня, говорит в поддержку бывшего зятя:

– Касатик, если что, я хоть в дом Маши уйду. Это точно лучше дома престарелых.

– Что за дом престарелых? – грозно спрашивает прокурор, он явно не в курсе. – Мама, что Вы выдумываете? Кто Вас туда отправляет?

– Так, Вадим, приходили недавно из администрации и сказали, что мне квартира не положена. Я ведь живу одна, старенькая, ухаживать за мною некому, дети все померли, поэтому мне выделили место в доме престарелых без очереди. Не знала, что и туды тожа очередь еся.

– Черти! – ругает Вадим Игоревич. – Вот, а Вы говорите, что я волноваться не должен, – обращается он явно ко мне. – Ведь точно знаю, что город выделил квартир ровно столько сколько домов снести должны. И все в новом фонде. А у меня на столе уже две жалобы, так как выделены квартиры из старого фонда и меньшей площадью, чем положено, а одна из них в аварийном состоянии. Вот как это?!

Замечаю, как Вика напрягается вся и делает шаг вперёд.

– Папочка, я подпишу, только за нас хлопотать не надо. Не унижайся, пожалуйста.

– Виктория…

Вадим Игоревич обнимает Вику, а меня почему-то червячок ревности гложет, как тогда с Дашкой, когда до неё, после отъезда Германа, Денис дотрагивался. Вика берёт из рук отца авторучку и подписывает там, где показывает ей отец.

– Вот и славненько. Олюшка, беги за стол, касатик. А то своими разборками совсем девку голодом заморили, – по-доброму ворчит бабушка.

Оля, до этого тихо сидевшая на диване, спрыгивает и бежит к бабушке.

Завтрак проходит спокойно. После завтрака Вадим Игоревич собирается домой, а я выхожу его проводить.

– Не стал у Вики спрашивать, у Вас спрошу. Что у неё произошло с Максимом? – интересуется Вадим Игоревич.

– Я не имею права рассказывать. Пока это только её жизнь, – с её отцом я решаю быть откровенным, мне будет нужна его поддержка с этой девчонкой, в этом я уверен. – Мне нравится Виктория. Она…

Я не могу придумать ей определение. Вадим Игоревич ухмыляется по-доброму.

– Скажи только одно, она ушла от мужа? Да или нет?

– Вика не была замужем. Если Вы имеете ввиду Максима, то да, ушла.

– Она переехала к тебе?

– Пока нет. Мы с ней только вчера познакомились. Но переедет быстро. Я умею быть настойчивым.

– Не принуждай. Она этого не потерпит, – мы подходим к калитке. – Бабушку не обижайте, она мне как мать. С квартирой я улажу. Вике нужно будет порядок в домике бабушки Мани навести. Я там небольшой ремонт сделал. Домик в порядок привёл, утеплил. Там уютно. Клавдии Ивановне в доме сподручнее будет, чем в квартире. Но квартиру она получит. Положено, значит положено.

– Я буду рядом с Викторией насколько она позволит. Бабушку не обидим. А Вас жду в клинике и чем быстрее, тем лучше. Таблетки принимаете по схеме?

– Да. Всё прекрасно было, только вот перед праздниками ухудшение почувствовал и вспомнил, что приём пропустил, – кается Вадим Игоревич.

– Моё следующее дежурство восьмого. Вот тогда и жду в любое время. До этого времени мы с Викой что-нибудь решим. Во всяком случае всё понятно станет.

Вадим Игоревич смотрит сурово.

– Вадим Игоревич, для себя я всё решил, а вот решение Вики я ещё не услышал…

Но в этот момент из дома выбегает Виктория, на ходу набрасывая на плечи шаль, подбежав, виснет у отца на шеи:

– Папочка, я очень тебя люблю. Спасибо тебе.

– Ну, Виктория, ну, что ты как маленькая. Иди в дом, выскочила раздетая, простудишься.

Вадим Игоревич целует дочь, садится в машину и уезжает, а Вика стоит у калитки ещё какое-то время и смотрит ему вслед. Подхожу и обнимаю Викторию.

– Вика, зима на улице, а ты почти босиком. Пошли в дом, – целую её в щёчку. – Если всё собрала, то поехали. Дети ещё до ёлки должны познакомиться.