Прости за мою любовь
Шрифт:
– Я не держусь…
Вру, конечно, в первую очередь сама себе.
– Зато он тебя очень крепко держал, когда я приехала.
– Он просто помогал мне не упасть – кажется, я начинаю краснеть, вспоминая как уютно утром мне было в объятиях Кирилла. Он, правда, меня обнимал? Меня?
– Даже когда тебе это не особо требовалось, дочка? Его руки были перепачканы в крови. Я когда увидела, знаешь что успела подумать? Не надо больше так пугать маму – тихо проговаривает мамуля, перепрыгивая опять на страшные события утра.
– Я не буду,мам. Люблю тебя.
– А я люблю тебя милая, ну все, спи. Я тихонько посижу.
Прокручиваю в голове разговор с мамой. Ее слова о первом, но не последнем парня в моей жизни, засели в моем мозгу. Как мне хочется верить, что именно так и будет. Я так устала одна бороться со своими чувствами. Как можно настолько полюбить человека? Хотеть в нем раствориться, делить с ним его жизнь, хотя бы просто участвовать в ней. Быть рядом, на краю его вселенной. Ему ничего от меня не нужно. И я вряд ли буду, когда-либо нужна. Переезд в Германию отличный шанс разобраться со своей привязанностью. С глаз долой из сердца вон, ведь так говорят? Получится ли?
Просыпаюсь ночью дезориентировано. Не сразу понимаю, где я. В палате так темно, хоть глаз выкали, за окном не горит, ни один фонарь. Звездное небо в городе тоже не видно. Передвигаюсь по палате почти наощупь. Нащупываю телефон в своих вещах. Смотреть мне в него не рекомендуется, поэтому мама отложила его от меня как можно дальше, но кто же мне сейчас запретит. Сел. И экран еще треснул, не во время так. Сегодня вообще все не вовремя.
Пока телефон грузиться мне кажется, проходит еще одна вечность. Хочу узнать столько времени, отчаянно зевая.
Экран слишком сильно светит в глаза, особенно в темноте. В уголках глаз собираются слезы, от слишком яркого света. Изображение у меня все еще расплывается перед глазами, и я уже хочу отложить телефон на тумбочку, как вдруг с тихим звуком падет одно новое сообщение.
Номер не определён. Но для меня это не помеха, эти цифры я, как и мамин номер, знаю наизусть.
«Привет. Как дела?»
24
Я ему не ответила.
Не то чтобы мне не хотелось, но пока я думала, в палату зашла медсестра и строгим голосом приказала убрать гаджет куда подальше. В четыре утро не стоит совершать безрассудные поступки, о которых пожалеешь утром. В том, что я бы пожалела о своем сообщении, не сомневаюсь.
Казалось бы, что такого написать человеку. Тем более он первый пошел на контакт. Задал вполне логичный вопрос, все таки он был свидетелем как меня забирала скорая их университета. А с другой стороны, мне очень хочется получить от него сообщение, на которое Кирилла толкнет не просто элементарная вежливость, а желание написать именно мне.
Горько усмехаюсь, такого мне точно не стоит ожидать в ближайшем будущем.
Забираюсь на больничную койку и, накрывшись одеялом, проваливаю не то в сон, не то воспоминания, не то свои мечты.
Наша история с Кириллом, или вернее сказать, моя история с Кириллом началась в обычный осенний ноябрьский день. Когда я тринадцатилетняя девчонка, ученица 7 класса «Б» увидела поднимающегося по школьной лестнице темноволосого мальчика. На тот момент я не знала, ни кто он такой, ни в каком классе учится. Мне кажется, я вообще его до этого момента никогда не видела. А тут взгляд остановился, и…он вскинул голову и посмотрел на меня в ответ. Секунда, две, три и внутри что-то взорвалось, побежало по венам, будоража кровь и разгоняя сердечный ритм до скорости света. Помню, как покраснела и опустила глаза в пол. Под боком моя вечная Машка что-то щебетала, рассказывала. А я только и думать могла о том парнем, что только что встретила. Влез под кожу сразу.
На старшеклассников всегда было принято смотреть, обсуждать, пытаться познакомиться и влезть в их компанию. Я была не одинока в своем интересе к Кириллу и его друзьям. Мы с Машей думали, как с ними столкнуться, лишний раз попасть на глаза, хихикали над их шутками, если слышали, и копировали стиль одежды их подруг. Им было пятнадцать. Мы были им не интересны.
Не помню когда, но, наверное, спустя год, Морозов стал отвечать на мои взгляды. Смотрел в ответ, поощрял улыбками, забавлял его мой нескрываемый интерес. На переменах я только и делала, что искала его глазами, знала его расписание наизусть! Пару уроков у нас проходили рядом с друг другом. Примерно тогда, у меня и созрел план, узнать его номер телефона, заглянув в классный журнал. Отчаянная была, совсем без мозгов, зато смелая.
Маша мою безумную идею поддержала, ей на тот момент нравился друг Кирилла Миша Чернов. Она была тоже непротив получить его номер телефона. Мы это провернули когда дежурили в столовой. Помыли все кружки и тарелки, и отпросились выйти. Учительская была пустая, все на уроках. Все прошло гладко, номер у меня его теперь был. Осталось только позвонить. На это смелости долго не хватало. Как будто по телефону можно было узнать или разглядеть человека, в то время были, не очень популярны телефоны с определителями номера, и я надеялась, что у Кирилла такой не стоит.
Позвонила ему пару раз, молчала в трубку и сбрасывала. Потом, уже как-то набравшись смелости, я начала с ним болтать. И он поддерживал общение, скучно ему, наверное, было. Я думала, он не знает, кто ему звонит, и мне было легко и весело с ним разговаривать. Шутки шутила, была самой собой, не выпендривалась и не пыталась казаться лучше. По телефону же не видно! Мне казалось, он никогда не узнает, кто ему звонит. Пока в один из наших разговоров, он сказал, что давно в курсе кто висит на другом конце провода. Я не поверила. Тогда он пообещал завтра со мной поздороваться. И поздоровался на большой перемене, проходя мимо , я застыла словно статуя. Машка меня пихала в бок локтем, лишь бы я отмерла и выдавила из себя сиплое «привет». А у меня шок был! Мне четырнадцать лет и предмет моего обожания, старшеклассник, только что прилюдно со мной поздоровался!
Утро встречает меня белыми больничными стенами, хмурыми свинцовыми облаками за окном и мигренью. Медсестра настучала доктору о телефоне, и мне пришлось целых десять минут выслушивать, как современные технологии влияют на наш мозг. А у меня еще и сотрясение. Я отчаянно давила зевоту, не потому что, мне его слова были не интересны или я не воспринимала или всерьёз, а потому что жутко не выспалась.
Всю ночь снился калейдоскоп воспоминаний. Чувствовала себя разбитой эмоционально. Зачем я тащу на себе груз своих чувств? Они никому кроме меня не нужны. И мне не нужны, я устала от них. Жаль еще не придумали таблетку от болезненной любви. Проблем бы у людей стало намного меньше.
– Отцу позвонила? – спрашивает мама по дороге домой.
Она сидит за рулем, а я рядом на пассажирском сидении. Голова уже почти не болит, но состояние все равно сонное. Думаю, погода в этом тоже виновата.
– Нет, ты забрала у меня телефон.
– Ладно, я сама ему наберу – мама непроизвольно кривит рот, когда говорит о моем папе - он вчера звонил вечером, спрашивал о тебе.
– Хорошо.
– Если хочешь, можешь съездить к ним.
– Конечно, съезжу, но позже. Сейчас спать хочу.