Чтение онлайн

Мне хотелось, как Скарлетт ОХара подумать об этом завтра, но мой раздраженный мозг отказывался переключаться на что-то другое.

Помощь пришла, откуда не ждали. Маша в комнате еще не спала. Сидя на своей кровати, печатала что-то в телефоне.

– Чего не спишь?

Вместо ответа, Иванова, прокрутила мобильный в разные стороны, затем повернула экраном ко мне.

– Как тебе?

На фото был голый мужской торс.

– Это чей?

– Егора – шепотом проговорила Машка, как будто нас кто-то мог услышать, – он шлет мне свои фото. Это мило, правда? Когда он станет известным я смогу продать их репортерам.

– Что?

В шоке округляю глаза.

– Шутка. Кстати, снимай пижаму. Мы идем дальше тусить.

– Не поняла. Куда? – хмурю брови, бросая взгляд на часы. Почти полночь, - все уже спят.

– Никто не спит. Все собрались у Морозова и Кузнецова в комнате. Последняя ночь в лагере! Можно пойти намазать пастой своих подопечных. Но я думаю, ребята придумали что-то поинтереснее!

– Иванова, ты неугомонная. Скажи, это была твоя идея продолжить вечер? – простонала я в подушку.

Кажется, мои планы, провести последнюю ночь, обнимаясь в полумраке комнаты с Кириллом, махнули мне рукой, уйдя в закат.

– Возможно. Так ты идешь?

– Да куда я денусь!

Тихо хихикая, мы крались по темному коридору боясь разбудить студентов, которые уже легли спать. Комната Кузнецова и Морозова оказалась на противоположном конце коридора. Из-под ее двери пробивался легкий лучик света. Точно не спят. За дверью возбужденно гудели голоса. Было понятно, что народу там не два-три человека.

Машка ненадолго притормозила, переводя дыхание, перед тем как дернуть дверь на себя.

На секунду нас ослепил свет, после темноты коридора, а когда зрение вернулось, мне вдруг захотелось зажмуриться или ослепнуть.

В комнате собрались в основном вожатые, было пару первокурсников, которые успели подружиться со старшими более тесно, но я их не запомнила.

Я вообще плохо помню все, что происходило дальше. Как будто я опять оказалась в спортивном зале и мне по голове прилетела потолочная балка. Только вот прилетело мне не по голове, а в спину. И не балка, а самый настоящий нож.

– Целуйтесь!

– Покажите класс.

– Я обязательно это сниму на видео.

– Не просто чмок, а как надо поцелуй!

Раздавались выкрики с разных сторон. Я смутно понимала, что они говорят, звуки доносились до меня как через вату. Я могла лишь смотреться то, как будто в замедленной съемке, Нелля Абрамова и Кирилл Морозов сливаются в глубоком французском поцелуе. Как его руки скользят по ее талии, как ее руки сцепляются в замок на его шее.

Ребята считают, улюлюкают, снимают на телефоны. Лишь мы с Машей застыли на пороге как две непрошеные гости на свадьбе. На полу валялась стеклянная бутылка от известной марки газировки, и, наверное, этот факт должен был смягчить ту боль, что я ощутила в груди.

Просто игра. Всего лишь игра.

Но то, что я чувствовало, меня парализовало, и я не знала когда отпустит. Маша что-то тихо говорила мне на ухо, сжав мои плечи. А я все смотрела, как любимые мной губы целовали другую.

Постепенно шум стихал. Нас заметили почти все кроме парочки в центре комнаты. В конечном счете, они тоже оторвались друг от друга. Нелля, распахнув широко, свои голубые глаза, сразу нашла меня взглядом.

 Попала точно в цель. Она знала это. Я не знаю как, но она знала, что я стану свидетелем это сцены. Все было написано на ее лице. Удовлетворение, вот что там читалось. Она опять выиграла. Оставила меня с носом, забрав то малое, что я не так давно получила и, думала, теперь обладаю полностью. Показала мне, как будет, как только я уеду в свою Германию.

Грудь сковало оковами льда. Вздохнуть не получалось долго. Все время пока длился поцелуй, я задерживала дыхание, потому что знала, когда он кончится и кончится, то, что было между мной и Кириллом. Было ли что-то стоящее я не знаю, и никогда теперь не узнаю. Но я верила в то, что могло быть. Что он мог меня когда-нибудь полюбить так же как я его.

Морозов обернулся, встретился со мной глазами. В его взгляде играли искорки веселье, которые под моим мертвым взглядом быстро потухли, сменившись растерянностью, страхом и болью?

Гадать это ребус мне больше было не интересно. Да и не зачем.

Шумно выпустив воздух из легких, я развернулась на пятках и медленно пошла прочь. Бежать сил не было. Куда бежать-то? От кого?

51

– Даша! Дашка!

Стремительно приближаюсь к двери своей комнаты, не смотря на голос, который летит мне в спину.

Ищу торопливыми движения ключиь по всем карманам. Он нервов не могу найти его сразу. Роняю, поднимаю, пытаясь его вставить в замочную скважину торопливыми движениями. Но он опять вываливается из моих рук. Не успеваю наклониться, когда на плечи ложатся мужские ладони. Волоски на всем теле тут же отзываются, встают дыбом. Всегда так на него реагировала. Всю жизнь, что его знаю.

– Пусти, - прошу тихо почти беззвучно.

– Посмотри на меня. Пожалуйста, просто посмотри.

Я даже такой маленькой роскоши себе позволить не могу. Раньше это было единственное, что у меня нельзя было никому отнять. Я всегда могла смотреть, украдкой поглядывать на Кирилла. Любоваться им. Мечтать.

Сейчас от одной мысли о том, что нужно поднять голову и встретиться с ним взглядом, к горлу подкатывает тошнота. Я болезненно морщусь, передёргаю плечами, скидывая с себя его руки.

Кожей чувствую, опять хочет прикоснуться. Тянет ко мне свои руки. Отшатываюсь брезгливо произнося:

– Отойди. Не трогай.

– Давай поговорим. Все не так как кажется.

Не могу сдержать истеричного смеха.

Я награни. Еще чуть-чуть и у меня случится самая настоящая истерика. Главное открыть дверь. Поплакать можно, как и посмеяться над своей наивностью, главное без свидетелей. Я такой радости никому не доставлю. Хватит, насмотрелись на мои страдания уже все и каждый.

– А как мне кажется? Не твой язык сейчас путешествовал во рту Нелли?

– Не было языка!

– Спасибо за информацию, блин!

Мой голос скрывается на крик. Из комнат в коридор начинают выглядывать любопытные. Краем глаза замечаю Машку, которая спешит к нам, но ее я сейчас тоже видеть не хочу.

 Мне хочется побыть одной, зализать свои раны. Переварить очередное предательство родного человека. В груди все ноет, даже дышать трудно. Ловлю себя на том, что пытаюсь отгородиться от Кирилла, инстинктивно прижав руки к груди. Пытаюсь защитить свое израненное сердце.