Чтение онлайн

— Мир, пожалуйста…

После этих слов срывает башню. Мы целуемся жадно, кусаемся, причиняя друг другу короткие вспышки боли.

Стоны жены становятся громче и чаще, когда я совершаю пальцами поступательные движения. Трахаю ее пальцами так, как она любит. Жестко, быстро. Я идеально выучил ее тело и, как показало время, ничего не забыл.

Когда Юля кончает, громко всхлипнув, во мне уже нет ни капли терпения. Не знаю, в какой момент мы оказываемся на кровати, но вот я уже между ее бедер толкаюсь внутрь, одуревая от ощущений. Узко, жарко, влажно. Охуенно!

Трахаю ее, как в последний раз. Размашисто вколачиваю свой член в ее глубину. На каждый толчок Юля просит: «Еще» — сводя меня с ума. Подмахивает бедрами, щипает плечи, подставляя грудь для поцелуев-укусов. Я готов ее всю пометить собой.

Я то ускоряю темп, то замедляюсь, продлевая удовольствие. Наш своеобразный танец пахнет сексом и похотью.

И вот Юля замирает, широко раскрыв рот, а потом кончает, сжимая меня внутри мышцами так, что чуть сам не кончаю.

Ее тело вибрирует от оргазма, и я, замерев на секунду, любуюсь своей женщиной, достигнувшей экстаза. А потом срываюсь в бешеный темп…

«Моя».

Толчок, всхлип.

«Моя. Любимая. Женщина».

Толчок, стон, приглушенный поцелуем.

В паху нарастает напряжение.

«Моя. Жена».

В последний момент успеваю выйти, чтобы излиться ей на живот. В воздухе остро пахнет спермой. В тишине номера слышно только наше дыхание. Одно на двоих.

И этого пока достаточно. Где-то там, за порогом этого номера, остались неведомый Борис, неоднозначность в наших отношениях, конференция, идущая своим чередом без меня, проблемы, решения… всё где-то там далеко и ненастоящее.

А реальность здесь и сейчас. Все проблемы потом.

Сосредоточившись на этом, прижимаю крепко к себе жену и засыпаю сном без сновидений.

Просыпаюсь ближе к вечеру один. Юли рядом нет, но ее присутствие ощущается. Вещи, в порыве разбросанные по номеру, собраны и аккуратно развешены. Шторы, которые я точно помню были раздвинуты с утра, расправлены чей-то заботливой рукой и дарят приятный полумрак.

Тело ломит от истомы. И только это мне подтверждает, что секс мне не приснился. Тогда между нами все было предельно ясно. Мы оба этого хотели. Но я готов к тому, что Юля даст заднюю, испугавшись влезать снова в отношения, которые уже однажды закончились полным разочарованием.

Мне хочется найти ее и пообещать, что мы со всем обязательно справимся. Что я больше не дам ее в обиду, не дам повода для ревности, не разобью ее сердце…

Юля сидит на общем балконе и гипнотизирует телефон. Завидев меня, вздрагивает всем телом. Ее лицо сосредоточено, и к моему появлению она точно была не готова. Вижу в глазах тревогу напополам с обидой. А еще от жены тянет тем самым стылым холодом, что обжег меня в первую нашу встречу.

— Что-то случилось? — присаживаюсь в кресло рядом, внутренне ожидая худшего. Неужели эти уроды снова ей угрожают?!

Юля молча протягивает телефон.

В диалоге с Янкой Горячо последнее сообщение:

«Этот козел мне изменял! ТРИ ГРЕБАНЫХ ГОДА! Я просто в ахуе!»

Юля

— Рассказать вам, девочки, сказку? — Яна, опрокинув стопку текилы и напрочь проигнорировав лайм, громко хрустит соленым огурчиком.

За этим действом беспокойно следит Буся, возлюбившая сестру, как свою ближнюю.

Света с задумчивым лицом ощипывает Толика. Ира, в честь сегодняшнего экстренного сбора феечек снявшая аскезу на алкоголь, подперев кулачок, смотрит грустно на сказительницу.

Я же, вкратце узнавшая подробности этой истории, сбрасываю очередной вызов Соболева. Не сейчас.

В душе кипит обида на весь мужской род за мою Янку. И пусть Мир не герой сегодняшней сказки, но я не готова сейчас с ним говорить.

Странно у нас вышло. Еще позавчера я обнимала его, жарко кончая, а сегодня ступор какой-то.

— Жили были Ваня с Маней. Ваня любил Маню, Маня — Ваню. Знали друг друга, как облупленных, свадебку планировали, да что б пир на весь мир. Все нервы Мане вымотали с этой свадьбой… И всё у них было ха-ра-шо! Да только стал перед событием этим грандиозным Ваня не весел, головушку повесил. Пропадать стал в своем банке, задерживался допоздна. «Ну, бывает, аврал у человека, зашивается», — так Маня думала да наряд справный шила… Тьфу, девочки, как вспомню это платье!.. — Яна передергивается и недрогнувшей рукой наливает себе еще текилы. — А в один прекрасный вечер пришло Мане в соцсеточку сообщение от девицы незнакомой. Викторией Новиковой в миру названой. «Не верь Ване, он обманщик. Баба у него есть, красоты редкостной, характера пакостного. Натальей зовется. Три года как она у себя в инсте постит с Ваней твоим фотокарточки любовные. На Бали вместе они отдыхали, брульянт на пальце подписоте казала…»

— Янка, правда что ли? — Света в очередной раз отрывает листик от Толика, и я, решительно убрав цветок подальше, всучиваю той Бусю. Эта себя в обиду не даст, у нее для этого есть остренькие зубки.

Горячева обводит всех тяжелым взглядом.

— Маня, может, и была наивной, но дурой точно себя не считала. Проверила я, Свет, совпадают даты его командировок сочинских и постов этой Натальи Беловой.

— А что за доброхотка Виктория, которая тебе написала всё это? — Ира аккуратно отбирает у сестры стопку текилы, подсовывая вместо алкоголя зеленый чай.

Но Яна будто и не замечает перестановки.

— А вот это, девочки, рояль в кустах! Это еще одна Пашина любовница, с которой он год зажигал. Правда, на Бали не возил, этой в силу возраста колеса обозрения и прогулки в парке пока достаточно было. Но голову вскружил.

Света, почесав Бусю за ухом, задумчиво тянет:

— И ведь не стер ничего себе там, кобелина.

— Ты с ним говорила, Ян? — Присаживаюсь рядом. — Паша-то что по этому поводу думает?

Сестра поднимает на меня обиженный взгляд:

— Помнишь, как Козлович тебе всё объяснил?

Вздрагиваю всем телом, не ожидая такой отповеди. Мы с Миром прикончили наш брак во взаимном молчании.

— Паша поступил точно также. Он просто не отвечает на мои звонки, дома не появляется. Эта пигалица — любовь всей жизни номер два — говорит, что у любовницы номер один прячется.

Яна делает глоток чая и морщится.

— Фу, блин, Ир, ты зачем мне это подсунула? Где мое обезболивающее?

— Тебе хватит, Ян, — Ира прикрывает шот ладонью.