Чтение онлайн

Элла уехала. Почему-то до самой последней минуты её отъезда я не осознавал, что оставался в доме один на один с родителями. Она всего-то переезжала в другой город, оставаясь при этом на связи, но мне стало грустно прощаться с сестрой, чего от себя не ожидал. Отчасти я завидовал ей, ведь и сам был не прочь убраться куда подальше, но, наверное, это всё-таки волнующе покидать привычную жизнь для того, чтобы начать новую. Я пытался представить, как бы сам справился с этим, что оказалось сложнее, чем мог полагать. Нужно свыкаться с соседями по комнате, иметь дело с людьми, собравшимися вместе из сотни других школ, разбросанных по всей стране, изучать людей заново, с которыми предстоит провести время, что так же, в конце концов, придет к завершению.

Казалось, что я бы не справился. Представить Эллу на её же месте было проще, потому что она была другой — умела находить общий язык с другими людьми, без проблем заводила новые знакомства, привлекала других. Мне бы хоть каплю её харизмы и обаяния, и жизнь, может, сложилась бы иначе. И, невзирая на то, что творцом своей жизни есть и всегда буду я сам, иначе творить её не могу. Такова моя природа, изменить которую я бы и мог попытаться, но не хотел, ведь менять себя казалось слишком уж безобразным делом. Разве не должны ли родные люди выбирать меня из-за уникальности, а не из того, как я притворно пытался соответствовать их представлениям о себе. Элла была самой собой, даже когда была любезной и обходительной с другими, как и Джо. Мне было не по себе врать людям лишь за тем, чтобы нравиться им. Я был отвратительно озлобленным, но всё же собой. Так почему это было проблемой?

— Я по-прежнему рядом. Помни об этом, — прошептала на ухо сестра, когда мы обнимались на прощание. Она прижимала меня к себе так крепко, будто от этого зависело всё. Я понимал, о чем она говорила, но всё же хотелось думать, что я мог обращаться к ней и по всяким пустякам, в то редкое время, когда мог осмелиться это сделать. Возвращаться к разговорам о Нэнси, последний из которых позволил Элле усомниться в моей адекватности и психическом уравновешивании, я не хотел, хотя тот автомобиль не шел из головы. Оказываясь на улице, я теперь то и дело, что оглядывался по сторонам, опасаясь любых посторонних звуков, что окружали меня и раньше.

Кивнул сестре в ответ. Заметил, как её глаза слезились, когда мы отстранились друг от друга. Как и предполагал, бросать всё это для Эллы оказалось сложнее. Позже я думал о том, как уезжая в колледж или университет пришлось бы расстаться с Джо. Наверное, ни о ком другом я бы так сильно не скучал, как по ней. Знать бы только скучала бы она по мне…

— И тебе, наверное, плевать, но я в команде Джо-зефины, — девушка подмигнула, когда я в ответ лишь закатил глаза, улыбнувшись.

Родители уехали с Эллой. Я мог поехать с ними, но перспектива остаться на два дня дома одному была слишком заманчивой. По большей мере сестра нуждалась в матери, чтобы обустроиться и свыкнуться с новым местом, а отец нужен был лишь, чтобы переносить коробки с вещами из машины в комнату. Много чего не поместилось, а потому мама решила скупиться по большей мере на месте. «Должны же в Кэмбридже быть гипер-маркеты» — возразила она отцу, когда тот не успел даже в чем-либо её упрекнуть. Кроме того они решили переночевать там же, чтобы немного прогуляться и узнать город. Когда мама спросила, был ли я против этого, мне хотелось лишь рассмеяться в ответ.

Блаженное уединение длилось не больше трех часов, пока не позвонила Дженна. Будучи сонным, я даже не удосужился взглянуть на имя абонента, а потому пожалел о принятом звонке слишком поздно. Девушка должна была вернуться через три дня. По её словам она ждала этого с нетерпением. Я же мечтал, чтобы эти дни длились бесконечность.

Дженна говорила о чем-то, но я не слушал её, как обычно. Не мог этого делать, потому что её голос действовал на меня иначе. Он не привлекал внимания, оставаясь в памяти, а напротив служил фоновым шумом, как радио. Я мог слушать её и одновременно делать миллион дел, не отвлекаясь от них ни на секунду. Речь Дженны была монотонной и скучной. Я не любил разговоров ни о чем, в которых она была настоящим профессионалом, а она, кажется, не возражала моему неумению слушать.

Подошел к окну. На небе, кажется, собрались тучи, а, значит, к вечеру стоило ожидать дождя. Мама оставила достаточно еды, но я хотел купить много чего вредного для многочасового просмотра очередного сериала с предсказуемым концом или серии фильмов. Не был уверен, чем хотел заняться, но знал точно, что хотел провести день в одиночестве. И для этого следующие звонки нужно было тщательно отбирать, чтобы кто ещё не побеспокоил.

Напротив нашей гостиной располагалась гостиная семьи Майер. Я не любил наблюдать за жизнью других из окон, врываясь заинтересованным взглядом к ним домой, будучи там непрошенным гостем, но когда заметил там Лив, стал наблюдать за ней, коротая время, пока Дженна не собиралась умолкать.

Когда она присела на диван, я заметил, что в комнате женщина была не одна. С ней был мужчина. Не Джонни, его бы я узнал сразу, а кто-то другой. Кажется, более высокий, подкачанный и смазливый или, иными словами, полная противоположность её мужу. Это мог быть ещё один из соседей, которых я плохо знал, коллега по работе, а может и брат. Я не стал рассматривать его, задаваясь этим вопросом, потому что это напоминало не больше, чем дружескую беседу за разными краями стола, что не могла привлечь внимания.

— Ты меня слушаешь? — спросила для проверки Дженна, отвлекая. Я что-то промямлил в ответ, потерев по-прежнему сонные глаза. Тот день не был полон событий или поражений, но я ужасно хотел спать. Тучи нависали над головой, утаскивая рассудок за пределы реальности, в темноту, куда я безоглядно прыгал, временно забывая обо всех заботах. Нужно было успеть сходить в магазин, пока не начался дождь, но прежде покончить с Дженной.

Когда я снова заглянул в соседнее окно, то заметил, как Лив и тот мужчина стояли запредельно близко друг к другу. Он сделал ей напротив неуверенный шаг. Она же неуверенно переминалась с ноги на ногу, опустив голову вниз, будто решалась перейти черту позволенного. В этот раз увиденное захватило внимание, и я пристальнее приглянулся к тому, что там происходило. Прошло не больше секунды, прежде чем он сделал ещё один шаг напротив, обхватил её лицо большими ладонями и крепко поцеловал.

Я невольно дернулся, когда Лив сначала сделала попытку отстраниться. Подумал, что она начнет пручаться, освобождаться от его посягательств, но она расслабилась, прижавшись к нему ещё крепче в ответ.

Это было неправильно, но я продолжил наблюдать за ними, даже когда дело, кажется, заходило слишком далеко. Мужчина начал снимать с Лив одежду, как и она с него. Они не беспокоились о том, что кто-то мог их потревожить или уличить. Похоже, Лив знала наверняка, что Джонни не мог появиться дома скоро, а потому не переживала по этому поводу. Я же напротив почувствовал жжение в груди, будто это мне вот так вот бессовестно изменяли.

Когда Лив остановила действия мужчины, я подумал, что она одумалась, а потому даже успел выдохнуть с облегчением, но она всего лишь перенесла продолжение начатого в другую комнату. Я не последовал за ними, подозревая, что они не собирались останавливаться. Возможно, подобное повторялось с ними не впервые.

Джонни был хорошим парнем, хоть и немного грубоватым в делах сердечным. Я не мог знать его совершенно, как знал Эллу, Дженну или, чёрт её побери, Джо (хоть и это было сомнительно), но почему-то мне стало жаль его. Может, всё дело было в мужской солидарности, но увиденное поразило меня до глубины души, и я решил, что должен был рассказать Джонни. Эта правда была разрушающей, но он заслуживал её. Я не хотел разрушать их семью, ведь, похоже, Лив справлялась с этим не хуже.

— А если бы мы расстались? — вдруг спросил я, перебив Дженну посреди её нескончаемой речи. Я по-прежнему заглядывал внутрь комнаты, где больше не было двух людей, что бессовестно обманывали третьего. У меня получилось спросить об этом без страха обидеть девушку, как будто это было чем-то самим собой разумеющимся.

Она умолкла, перетравливая мои слова. Я опустил глаза вниз, надеясь, что это скоро закончиться. Хотел услышать от неё хоть что-нибудь, хоть и до конца не знал, чего же.

— Ты ведь шутишь? — неуверенно спросила девушка, преодолев эту тишину.