Чтение онлайн

— Вы опоздали.

— Сейчас мы здесь, в конце концов, это все, что имеет значение, — Келси улыбнулась матери в ответ.

Беверли нетерпиливо застучала своими туфлями с отсрыми носами.

— Посмотрите на это, — она указала на стол, — они дали нам желтый стол.

— Да, мам, я вижу этот тошнотворный оттенок желтого.

Беверли отмахнулась от замечания дочери.

— У нас не может быть желтого стола. Ради бога, я продаю лимонные батончики!

Обе девушки смотрели на нее в недоумении.

— Лимонные батончики — желтые! Теперь у нас слишком много желтого! — Беверли изо всех сил старалась сдержать крик, а ее взгляд устремился через тротуар.

— Я знаю, что это Линда Мэй дала нам желтый стол, это она раскладывала все, что принесли участники.

Дженни обернулась, чтобы лицезреть мерзкую Линду Мэй. Женщина выглядела как и любая другая властная мать: ее песочные волосы были собраны в высокую прическу, а наряд выглядел так, будто она сняла его с манекена JCPenney. Стол был покрыт черной скатертью, лимонад налит в чашу для пунша, а рядом стояли причудливые стаканы, из которых предлагалось пить этот прекрасный напиток. Тем не менее, ее главной изюминкой был лимонный пирог по середине стола. Желто-черная гамма действительно попахивала чем-то школьным… каким-то отчаянием.

— Она украла мою идею “желтое на черном”, — продолжала Беверли, привлекая внимание Дженни.

— Это школьные цвета, мам, — сухо заметила Келси. Девушка прошла мимо своей матери и уселась за стол, — ты не настоящая Bumblebee, поэтому не можешь претендовать на идею.

Беверли положила руки на бедра и покачала головой.

— Только Господь знает, что я сделала, чтобы заслужить тебя. Готова поспорить, что Дженни никогда не умничает с матерью так, как ты.

Ее тон был мягким и дразнящим. Они всегда были такими и даже ссорились, любя. Дженни не совсем понимала это, но находила милым такие отношения.

Келси рассмеялась.

— Люблю тебя, мам.

Ее мать высунула язык, и Дженни первый раз видела, как она делает то, что являлось привычным действием для Келси.

— Я тоже тебя люблю, — она взлохматила волосы Келси, прежде чем ушла.

— Эй, Келс? — Дженни обошла стол, переставила черную коробку с деньгами с дополнительного стула и села. — Ведь ты же помогла организовать это мероприятие?

— Ага, — промычала Келси.

— Разве это не значит то, что ты и есть та, кто и подарил желтую скатерть своей маме?

Келси ухмыльнулась.

— Как видишь, так и есть, — она открыла коробку, показывая пачку небольших карточек, на которых аккуратным курсивом была указана цена. — Готова поспорить, что некоторые из них ароматизированы, — девушка поднесла одну к носу и поморщилась. — Ага. Я бы сделала точно также.

— Должна же ты была унаследовать свою любовь к организации мероприятий откуда-то, — отметила Дженни. — Уровень твоей скрупулезности врожденный, а не приобретенный.

Она смотрела, как подруга аккуратными рядами расставляет карточки перед каждым подносом. И вскоре женщины средних лет, тянущие за собой скучающих на вид детей, стали появляться каждые несколько минут, жаждущие знать точный перечень ингредиентов.

— Я не разрешаю своему Томми есть сахар.

— Я отказываюсь давать маленькой Саманте неорганическую пищу.

— А они полезные?

Дженни начала испытывать к ним сочувствие. Большинство этих детей даже не страдали аллергией, а просто были вынуждены придерживаться тех безумных причуд, которым следовали их родители.

И Дженни радовалась, что дел было так много, у нее появилось время, чтобы подумать обо всем, что происходит. Это было именно то, чего она хотела. Девушка выигрывала по всем фронтам.

— Между прочим, где твоя младшая сестра? — спросила Дженни после того, как лысеющий мужчина оттащил сына от стола, потому что от разнообразия цвета у него “начиналась головная боль”.

— Думаю, что у нее урок фортепиано, — Келси пожала плечами, дотянулась и вытащила лимонный батончик для перекуса.

— Мама тебя убьет, — предупредила подругу Дженни.

— Не-а, он исчезнет раньше, чем она успеет заметить. Кроме того, я за милю почувствую запах ее духов, прежде чем она успеет подойти, — Келси откусила большой кусок, и пока жевала, указала на проход. — Посмотри как народ толпится вокруг лимонада Линды Мэй. Лед, который она использует — это замороженный лимонад с чем-то типа цедры.

— Да ты шутишь.

— Вовсе нет, друг мой, — вздохнула Келси, отклоняясь на стуле назад. — Добро пожаловать в мир соревнующихся мамочек.

— А где твоя мама, между прочим?

— По второму разу проверяет, чтобы быть уверенной, что все идет гладко. Она — прямо как я, в этом родительском комитете мамочек: они уважают ее и боятся, — сказала Келси и потянулась за еще одним батончиком. — Черт, эта женщина еще и прекрасно готовит.

Дженни положила подбородок на скрещенные руки, продолжая наблюдать за перемещением людей. Кажется, что все, что было на черной скатерти было со вкусом лимона, поэтому поток народа около их стола начал уменьшаться довольно рано. Девушка почувствовала как от голода у нее заурчал живот, поэтому она тоже схватила батончик.

— Добро пожаловать на темную сторону. У нас есть отличная выпечка, — рассмеялась Келси, толкая подругу плечом. Дженни смогла только кивнуть, так как весь рот был полностью набит едой. Келси протянула руку, взяла ценник и, перевернув его, быстро набросала: “Перерыв 10 минут. Отошли”. Положив бумагу обратно на стол, она выжидающе повернулась к Дженни, сложив руки на коленях как психолог.

— Итак, наш разрыв. Расскажи мне все.

— Что? — спросила Дженни, пытаясь проглотить целый лимонный батончик.

Келси подняла бровь, — Камон, Уэсслер, ты не понимаешь?

Дженни сглотнула, посмотрев на оставшийся батончик. Она все еще не хотела говорить об этом. Последние полтора часа она чувствовала себя прекрасно, а размышления об этом только снова расстроили ее. Но она была в долгу перед подругой.

 Удивительно но то, что получилось не было разглагольствованием о песне.

— Хочешь сказать, что я… отдалилась?

— Мать, да блин! — без колебаний ответила Келси, — с чего это началось?

— Что значит “да, блин”? — спросила Дженни, ошеломленно.

— Я имеею в виду, что ты будто не здесь. Я никогда не знаю, где ты. И ты всегда была такой.

Келси пожала плечами, взяла кусок оставленного Дженни батончика и сунула ей в рот. — Ты была такой сколько я тебя помню. Это часть тебя и ничего с этим не сделаешь.

— Считаешь, что я высокомерная?

— Нет, нет, просто ты очень увлечена своей личной маленькой Дженни Ленд. Ты в безопасности там и знаешь это.

— Дрейк… он назвал меня бессердечной и неспособной любить. Но я думала, что дала ему достаточно. Но он этого не видел. А если он не видел, увидят ли остальные?