Чтение онлайн

Много времени прошло с тех пор, как он пребывал в обиталище драконов, в самых неизвестных и опасных местах. Огонь не имел над ним власти, потому что он целиком и полностью понимал его. Для него подлинный риск был вопросом сердца. Он вырос, привыкнув к безопасности известного ему мира, населенного друзьями и семьей. Сейчас, думал он, изучая мерцающие звезды, опасность вошла в его жизнь — Сара Мун. Долгое время он удерживался, не давал себе открыть, на что будет похожа жизнь с ней, запрещая себе желать этого. И все напрасно. Он хотел быть с ней, как хотел следующего вдоха. Но, черт… Он мог без колебаний прыгнуть в горящее здание. Но с Сарой он заставлял себя ждать — чего? Потому что Аврора не любила, когда он с кем-то встречается? Должен ли он был ждать, пока его дочь вырастет и покинет дом? Нет. Откладывать вещи — это не дело, когда у тебя такая работа.

Он не знал, как долго он пролежал в темноте, звуки были приглушены глухотой, и он молился, чтобы она была временной. Ветер выдувал из него жизнь, и, может быть, он потерял сознание или ему что-то снилось. Его грудь была в огне, но он был жив. Все члены, похоже, работали, ничего не было сломано. Может быть, пара ребер. Он не чувствовал, что горит.

Глория, подумал он. Пожарная команда. Почему никто не нашел его? Он пытался встать, заставив руки работать. Он ухитрился вытянуть руки перед собой и сесть.

Каким-то образом он разглядел лучи фонариков сквозь дерево. Хорошо, они его ищут. Острые лучи пронизывали ночь, шесты валили охваченные огнем ветви деревьев. Горящие предметы падали с неба — горячая зола, куски постройки и ее содержимое, куски окружающих сарай деревьев и кустов. Вода тоже. Не дождь, но струя из пожарного шланга, поливающая горячие угли.

Он с трудом встал, чувствуя множество ушибов. Он ощутил приступ боли в легких, опустошенных падением и снова наполненных горячим воздухом. Взрыв отбросил его далеко от того места, где он был. Переставляя одну ногу за другой, он начал шагать. Горящие куски падали вокруг него, но он не обращал на них внимания и упрямо шагал.

Он прошел, может быть, шагов двадцать, прежде чем наткнулся на самого себя, на того Уилла Боннера, которого он знал.

— Ах, боже, — сказал он, — моя пожарная команда. — Затем он побежал, его легкие заболели от тяжелой работы.

Пожарная команда взяла пламя под контроль. Сквозь клубы дыма он увидел Глорию. Он попытался позвать ее, но голоса не было.

Аврора прыгнула в бабушкину машину, и они помчались к машине скорой помощи, припаркованной на гравийной дороге. Она едва помнила их поездку к бухте Мун. Она оставила собаку Этану, который сказал, что будет держать Зуи так долго, как будет нужно. Папа в порядке, он звонил, когда они ехали на пожар. Если даже он и уверял, что у него только царапины и синяки, Аврора была в ужасе, что он повредил что-то, что нельзя исправить.

Она увидела его с кислородной маской на лице, лежащим на каталке машины скорой помощи. Он был черным от головы до ног. Но его глаза, окруженные бледной кожей от защитных очков, улыбались.

Сара уже была там, заметила Аврора. Она крепко держалась за него, словно сама его спасла. Авроре не понравилось, что Сара уже приехала.

Но это было владение семьи Мун, напомнила себе Аврора. Однако Сара не выглядела слишком озабоченной утратой собственности. Она была поглощена папой.

Аврора позвала его по имени. В конце концов, Сара может и отойти на минутку.

Аврора ничего не могла с собой поделать. Она охватила его руками, зная, что он весь покрыт сажей. Он вздрогнул, и она отпрыгнула.

— Ты ранен!

— Я, может быть, сломал несколько ребер, — сказал он и осторожно обнял ее.

Хотя от него пахло жаром и дымом, он был таким сильным и хорошим, что она едва не расплакалась, что было глупо, потому что с ним, очевидно, все было в порядке. Он произнес ее имя ей на ухо, сказал «Аврора-Дора», как говорил всегда, и она быстро задышала, чтобы удержать слезы.

— Ты грязный, — сказала она. — И у тебя везде порезы.

— Когда я вымоюсь, я буду как новенький, — заверил он ее.

На этот раз обошлось, думала она. А как насчет следующего раза? Знает ли он, понимает ли кто-нибудь, что это такое — иметь единственного родителя и знать, что этот единственный может умереть всякий раз, как уходит на работу? Заботит ли кого-нибудь, что она чувствует по этому поводу?

Именно тогда Аврора осознала, насколько она выведена из себя всей этой ситуацией. И теперь, когда она знала, что с ним все в порядке, она умирала от желания поговорить с ним о секретах из-под кровати. И о кольце.

Черт. Отдал ли он его уже ей? Она взглянула на руку Сары. Никакого кольца, уф.

— Послушай, мне нужно кое о чем позаботиться, — говорил ее папа. — Ты подождешь здесь с Сарой, хорошо?

Нет, ничего хорошего в этом не было, но Аврора понимала, что будет выглядеть словно ребенок, если станет фыркать и возражать. Она кивнула и отпустила его. Она не осознавала, что все еще сжимает его руку изо всех сил.

Папа надиктовал свой рапорт на магнитофон. Аврора стояла за желто-черным аппаратом и смотрела на клубы дыма, поднимающиеся в небо, сине-серые на фоне черноты. Это было странно красиво, и она не могла отвести глаз от этого зрелища. Ее воображение соскользнуло к воспоминаниям, или она думала, что это были воспоминания. Стаккато криков по-испански. Проклятия и молитвы. Жар и дым. Незаметная фигурка в красном платье, двигающаяся в противоположном направлении, слишком быстро, чтобы Аврора успевала за ней.

Мама.

— Эй, девчушка! — Глория протянула ей бутылку воды. — Хочешь пить?

Аврора испуганно взяла бутылку и поблагодарила ее.

— Вы тоже в порядке?

— Да, вопреки желанию того, кто запалил этот огонь. Мне надо идти. — Глория коснулась ее плеча и направилась к группе парней в форме.

Огонь уничтожил здание склада, и процесс тушения оставил целую кучу разбитых банок, белой чешуи, тлеющих канатов и садков для устриц. На земле лежала почерневшая эмалированная дощечка, которая висела над дверью: «Устричная компания бухты Мун, с 1924 года».

Аврора подвинула ее ногой. Под ней лежал наполовину обгоревший кусок желтого пластика. Она пнула его носком ботинка, затем наклонилась и подобрала.

Ее пронзил холод, когда уверенность охватила ее сознание. Это было словно воспоминание о Мексике, что-то, что она знала и чего не знала, место, куда ее сознание не хотело добираться. Что сказал раньше Этан? Что-то о том, что нужно прекратить играть в шпионов и просто быть честной. Что за мысль. «Правда освободит тебя» — люди любили выражать такие сентенции, но это была чепуха. Правда может вовлечь тебя в такие серьезные неприятности, что выхода уже не будет. И посмотрите на папу, который так много прятал от нее. Он, очевидно, думал, что иногда говорить правду — это совсем плохая идея.

— Я рада, что твой отец в порядке, — сказала Сара, подходя к ней. Она была одета в джинсы, толстовку с наброшенной на плечи розовой шерстяной шалью. Закутанная от осеннего холода, она выглядела бледной и напуганной, несмотря на то что опасность миновала. Ну конечно, она была напугана. Она планировала будущее с парнем, который едва не умер сегодня ночью.

Аврора спрятала желтый пластиковый браслет и не ответила, несмотря на то что ей хотелось исповедаться, как она тревожится об отце каждый раз, как он уходит на свою работу. Она изо всех сил старалась не быть с Сарой приятной. Это утомляло. Она не могла себе позволить вступать в неформальные отношения с врагом. А Сара теперь была врагом. Аврора подавила острую тоску.