Чтение онлайн

Фрэнсис не сомневалась, что она поступила правильно, но никогда еще правильный поступок не доставлял столько боли.

«Тогда, Фрэнсис, прощайте».

Она сглотнула один раз, потом еще, а потом услышала эхо его последних слов: «Но если я вам понадоблюсь, вы найдете меня по моему лондонскому адресу, написанному на этой карточке. Я приеду немедленно».

Фрэнсис открыла глаза, осознав, что в правой руке она все еще сжимает карточку, которую он туда вложил. Разжав пальцы, Фрэнсис посмотрела на сложенный пополам кусок картона, лежавший в ее ладони.

Все кончено. Они попрощались. Он приедет, если ей понадобится его помощь, то есть если окажется, что она ждет ребенка.

Но все кончено.

Очень медленно Фрэнсис еще раз сложила карточку пополам и разорвала поперек раз, потом другой и так много-много раз, а потом бросила обрывки в камин. Она понимала, что поступила необдуманно, но она отвергла Лусиуса Маршалла и никогда не сможет обратиться к нему за помощью.

– Прощайте, Лусиус, – тихо сказала Фрэнсис и, решительно повернувшись к умывальнику, налила в миску холодной воды.

Десять минут, сказали Сюзанна и Энн, – что ж, к тому времени, когда Фрэнсис войдет в гостиную Клодии Мартин, она будет достойно выглядеть и улыбаться.

И она будет вооружена до зубов забавными рассказами о Рождестве.

Никто не узнает правды.

Никто ничего даже не заподозрит.

Следующую неделю Лусиус провел в Клив-Эбби и вернулся в Лондон раньше, чем планировал, не в силах оставаться в имении наедине со своими мыслями – или, более точно, со своими эмоциями, в коих большей частью преобладал гнев, проявлявшийся в постоянной раздражительности. В отношениях с женщинами Лусиусу еще не приходилось бывать отвергнутым – только отвергавшим. И тем не менее он полагал, что это унижение полезно для души. Но черт бы побрал эту душу! Сама мысль о том, что это может привести к чему-либо хорошему, только ухудшала его и без того дурное настроение.

То, что Фрэнсис Аллард была совершенно права, положив конец их многообещающей связи, нисколько не уменьшало его раздражения. Когда он предложил ей поехать вместе с ним в Лондон, Лусиус не удосужился задуматься над тем, в каком качестве привезет ее туда. Но ведь не в качестве жены? Проклятие, он действительно пообещал до конца лета жениться на достойной девушке, но вряд ли его дедушка или его мать сочли бы учительницу из Бата в какой-то степени подходящей ему невестой.

Лусиус всегда был импульсивным, даже безрассудным, но на этот раз он понимал, что если бы Фрэнсис приняла какое-либо из его предложений, он оказался бы в щекотливом положении. Он не только пообещал дедушке жениться, но и поклялся себе начать новую страницу жизни, стать степенным, здравомыслящим человеком – убийственная мысль. Он собирался выбрать себе жену, а не потворствовать своему желанию обзавестись новой любовницей.

А Фрэнсис, если бы поехала с ним, неизбежно стала бы его любовницей, и нет никакого смысла отрицать это. Но Лусиус не смог бы долго держать ее в любовницах. Открыть новую страницу жизни означало также на всю жизнь посвятить себя одной женщине – той женщине, на которой он женится.

«Пришло время попрощаться, – сказала ему Фрэнсис. – Последние дни были приятными, но пора возвращаться к обычной жизни».

Приятными!

Это слово продолжало выводить Лусиуса из себя даже после того, как он вернулся в Лондон и окунулся в привычную ежедневную череду посещений клубов и дружеских вечеринок.

Их ночь любви оказалась для нее «приятной». Этого могло быть вполне достаточно, чтобы мужчина рыдал, рвал на себе волосы и потерял всякую уверенность в себе как в любовнике.

Но она, говоря так, выражала свое одобрение. Это действительно так было, и из-за этого плохое настроение не покидало Лусиуса, как назойливая головная боль. Однако не в его характере было бесконечно предаваться неприятным размышлениям, тем более что ему нашлось чем занять свои мысли вдобавок к привычным удовольствиям городской жизни.

Например, тем, что он сейчас жил в Маршалл-Хаусе на Кавендиш-сквер и что скоро сюда приедут его мать и сестры. Для него было непривычно на продолжительное время вновь стать частью семьи и делить с нею надежды, опасения и тревоги в предстоящий сезон, в котором ему в этом году предстояло играть важную роль. Эмили ожидал выход в свет, и ее требовалось достойно подготовить к этому, а самому Лусиусу необходимо было выбрать себе невесту.

Сразу после Пасхи в Лондон должна была приехать Порция Хант, и однажды за завтраком, прочитав письмо от леди Балдерстон, мать напомнила об этом Лусиусу – как будто он мог забыть.

– Сегодня утром я напишу ей ответ, – сообщила ему мать, – и скажу, что ты уже вернулся в город, что в этом году ты живешь в Маршалл-Хаусе и собираешься сопровождать сестер на великосветские приемы.

По существу, его мать собиралась сообщить матери Порции, что Лусиус наконец-то готов выбрать себе невесту. Зачем бы иначе кто-то с репутацией виконта Синклера собирался посещать балы, рауты, завтраки и прочие подобные мероприятия, если бы всерьез не искал себе кандалы?

Значит, Балдерстоны и Порция, также как маркиз Годсуорти, ее дедушка, прибудут в Лондон в полной уверенности, что помолвка обязательно состоится, – в этом у Лусиуса не было никаких сомнений, так было заведено в обществе.

Многое может быть сказано и устроено – особенно женщинами, – хотя напрямик не будет произнесено ни слова. Определенное слово должно исходить от Лусиуса, когда он наконец нанесет визит Балдерстонам, чтобы поговорить о свадьбе, а потом сделать формальное предложение самой Порции.

Одной мысли о том, что его ожидает, было достаточно, чтобы Лусиуса бросило в холодный пот.

Однако он, возможно, будет приятно удивлен, снова увидев Порцию. Лусиус поразился, когда понял, что прошло почти два года с тех пор, как он вообще разговаривал с Порцией. Быть может, когда он снова увидит ее, ему будет легче сосредоточиться на своем долге и неминуемо ожидающем его будущем. Кроме всего прочего, мужчина должен в конце концов жениться. А раз уж он должен жениться и если сейчас пришло для этого время, он мог бы жениться на ком-то в высшей степени достойном, на ком-то, кого он знает большую часть своей жизни. Лучше черт, которого знаешь...

Нет, Лусиус вовсе не сравнивал Порцию с чертом. Ей-богу, она будет превосходной женой, и ему не найти лучшей, даже если он за следующие пять лет объездит всю страну вдоль и поперек.

Но было и еще кое-что. Его очень тревожило здоровье дедушки, и Лусиус набрасывался на каждое письмо, приходившее из Барклай-Корта. И в одном из таких писем, доставленных примерно за неделю до ожидаемого приезда Балдерстонов, сообщалось, что граф готовится к поездке в Бат на пару недель, чтобы пройти курс лечения минеральными водами. Как объяснил граф, в прошлом они всегда приносили пользу его здоровью, и он хочет проверить, окажут ли они и теперь подобное действие. Дедушка написал Лусиусу, что решил не останавливаться в отеле, а снял дом на Брок-стрит.

Леди Синклер, хотя и была искренне обеспокоена здоровьем своего свекра, никак не могла сейчас покинуть Лондон. Эмили вот-вот должны были представить ко двору, и существовало тысяча и одно дело, которым требовалось заняться до наступления знаменательного дня. Кэролайн, бывшая двумя годами старше Эмили, не могла уехать из Лондона, потому что это был ее третий сезон, а она еще не вышла замуж, хотя было вполне очевидно, что сэр Генри Кобем в течение месяца решится попросить ее руки. А Эйми была слишком маленькой, чтобы одной отправиться в Бат заботиться о дедушке, хотя она и заявила о своем желании это сделать.