Чтение онлайн

В этой модели, не сомневаясь в ее базовой правильности, хотел бы все же подчеркнуть ее фиктивность и одновременно проблематичность (разумеется, никто не живет точно так, однако именно так, а не иначе представляют себе нашу жизнь и предлагают нам жить архитекторы и урбанисты). Итак, в этой модели можно заметить, с одной стороны, что гостиная и спальня не более значимы, чем чулан (в чулан помещают пылесос, в спальню — изможденные тела: это отсылает нас к тем же функциям восстановления и уборки), а с другой стороны, моя модель практически не изменится, если вместо рассмотренных здесь пространств, разделенных перегородками и отведенных под спальню, гостиную, столовую, кухню и т. д., мы спланируем, как сейчас нередко практикуется, якобы единое и псевдомодулируемое пространство (холл, салон и т. д.): тогда у нас была бы не кухня, а кухонная зона, не спальня, а зона отдыха, не столовая, а зона питания.

Легко вообразить квартиру, планировка которой основывалась бы не на принципах, связанных с ежедневной деятельностью, а на функциях отношений: именно так, впрочем, и происходило образцовое распределение «приемных покоев» в особняках XVIII века или в больших буржуазных квартирах эпохи fin-de-si`ecle: просторный вестибюль, задающий анфиладную последовательность гостиных, особенность которых обусловлена минимальными вариациями вокруг такого понятия, как «прием»: большой салон, малый салон, кабинет мсье, будуар мадам, курительная, библиотека, бильярдная и т. д.

Несколько больше воображения потребуется для того, чтобы представить себе квартиру, планировка которой строилась бы на чувствительных ощущениях: нетрудно представить, какими могли бы быть «вкусовая» или «слуховая» комнаты, но не очень понятно, на что походили бы «зрительная», «нюхательная» или «осязательная»…

Заходя чуть дальше, можно подумать о делении, которое определялось бы не круглосуточными, а недельными ритмами [3] : так, у нас были бы квартиры из семи комнат, соответственно называемых «понедельничная», «вторничная», «средовая», «четверговая», «пятничная», «субботняя», «воскресная». Следует отметить, что два последних помещения уже существуют и активно продвигаются на рынке под названиями «загородный дом» или «дача для уик-эндов». Вообразить помещение, которое сохранялось бы исключительно за понедельником, не намного глупее, чем строить виллы, которые служатвсего лишь шестьдесят дней в году. «Понедельничная» могла бы запросто быть прачечной (наши деревенские предки стирали по понедельникам), а «вторничная» — гостиной (наши городские предки охотно принимали гостей по вторникам). Разумеется, это не избавило бы нас от функциональности. А раз так, то уж лучше придумать тематическую планировку, по аналогии с той, что существовала в борделях (после закрытия и вплоть до 1950-х годов в них устраивали студенческие общежития; многие мои друзья жили в бывшем «заведении» на улице де л’Аркад: один жил в «комнате пыток», другой — в «самолете» (кровать в форме кабины, декоративные иллюминаторы и т. п.), третий — в «хижине траппера» (стены, обклеенные декоративными полешками и т. п.); подобные факты заслуживают того, чтобы о них напомнили, в частности, автору статьи «Обитать в необычном» («Общее дело», 1, № 2, 13–16, 1972), а также уважаемому ведущему серии, в которой выходит эта работа). Так, например, «понедельничная» имитирует корабль: мы спим в гамаках, надраиваем паркет, поливая его водой, и едим рыбу; «вторничная», почему бы и нет, чтит одну из великих побед человека над природой — открытие полюса (северного или южного, на выбор) или восхождение на Эверест: в помещении нет отопления, мы спим на толстых шкурах, а питаемся вяленой олениной (по праздникам — говядиной копченой, под конец месяца — консервированной); «средовая» естественно прославляет детей: с недавнего времени в этот день они не ходят в школу; комната может быть эдаким дворцом Дамы Тартинки: стены из пряников, а мебель из пластилина и т. д. и т. п.

О бесполезном пространстве

Я уже неоднократно пытался думать о квартире, в которой имелось бы бесполезное помещение, специально и абсолютно бесполезное. Не чулан, не дополнительная комната, не коридор, не кладовка, не закуток. Это было бы пространство без назначения. Оно бы не использовалось ни для чего, оно бы не отсылало ни к чему.

Несмотря на все усилия, я так и не сумел проследить до конца за этой мыслью, за этим образом. Даже сам язык, как мне кажется, оказался неспособным описать это ничто, эту пустоту, как если бы можно было говорить лишь о чем-то наполненном, используемом и функциональном.

Пространство без назначения. Причем не пространство «без определенного назначения», а определенное пространство без назначения: не многофункциональное (таким может быть любое), а именно антифункциональное. Разумеется, это пространство не предназначалось бы исключительно для того, чтобы «освободить» другие (шкаф, гардероб, кладовка, подсобка и т. д.), но, повторяю, такое пространство, которое не использовалось бы ни для чего.

Порой мне удается не думать ни о чем и — в отличие от дружка Пьеро — даже не думать при этом о смерти Людовика XVI: я вдруг осознаю, что я здесь, поезд остановился, и за какие-то девяносто секунд я проехал от станции Дюгомье до станции Домениль. Зато мне так и не удалось обдумать это самое ничто. Как обдумывать ничто? Как обдумывать ничто, причем так, чтобы это ничто автоматически не обкладывалось чем-нибудь, отчего оно сразу становится отверстием, в которое мы спешим вложить нечто: практическое действие, функцию, предназначение, точку зрения, необходимость, недостаток, избыток?

Я постарался покорно проследить за этой вялой мыслью. Я обнаружил множество пространств неиспользуемых и множество пространств неиспользованных. Но меня не интересовало неиспользуемое и неиспользованное, мне требовалось бесполезное. Как отметать функции, отметать ритмы, привычки, как изгонять необходимое? Я воображал, что живу в огромной квартире, такой огромной, что даже не могу вспомнить, сколько в ней комнат (когда-то я это знал, но потом забыл, и теперь понимал, что сейчас я уже слишком стар, чтобы вновь приниматься за столь сложные расчеты). Все комнаты, кроме одной, использовались для чего-то, и надо было найти эту одну, последнюю. В общем, это казалось мне не намного сложнее, чем найти в «Вавилонской библиотеке» ту самую книгу, которая дает ключ ко всем остальным. И было действительно что-то головокружительно борхесовское в попытке вообразить, что одна зала предназначена для прослушивания симфонии № 48 до мажор Йозефа Гайдна под названием «Мария Терезия», другая посвящена рассматриванию барометра или подстриганию ногтя на большом пальце правой ноги…

Я думал о старом князе Болконском, который, переживая за сына, всю ночь бродит по комнатам со свечой в руках, в сопровождении слуги Тихона, несущего одеяла, и тщетно выискивает место, где наконец-то смог бы обрести сон. Я думал об одном научно-фантастическом романе, в котором исчезло само понятие жилья; я думал о рассказе Борхеса («Бессмертный»), где люди, уже лишенные необходимости жить и умирать, воздвигли из обломков непригодные дворцы и лестницы; я думал о гравюрах Эшера и картинах Магритта; я думал о гигантском скиннеровском ящике: совершенно черной комнате с единственной кнопкой на одной из стен — при нажатии на кнопку появляется и какое-то время светится что-то вроде серого мальтийского креста на белом фоне; я думал о великих Пирамидах и церковных интерьерах Санредама; я думал о чем-то японском; я думал о расплывчатом воспоминании, сохранившемся от текста Хайсенбюттеля, в котором рассказчик обнаруживает комнату без окон и дверей; я думал о своих снах на ту же тему и вспоминал, как в собственной квартире обнаруживал неизвестную комнату…

Я так и не добился ничего, что бы меня по-настоящему удовлетворило. Но, думаю, все это время я потратил не зря, пытаясь пересечь невозможный предел: за предпринятыми усилиями, как мне кажется, просматривается что-то, что могло бы быть статусом обитаемости…

Переезжать

Покидать квартиру. Выбывать. Выметаться. Освобождать место. Очищать помещение.

Переписывать складывать распределять сортировать

Избавляться выкидывать сбагривать

Разбивать

Сжигать

Снимать отбивать отрывать отклеивать отвинчивать отцеплять

Отключать отделять отрезать отдирать разбирать сгибать вырубать Скатывать

Запаковывать заворачивать затягивать завязывать складывать собирать сваливать скреплять обертывать прикрывать накрывать сворачивать сжимать

Забирать вытаскивать выносить

Подметать

Закрывать

Уезжать

Въезжать

убирать проверять пробовать менять устраивать подписывать ждать представлять придумывать вкладывать решать сгибать складывать склонять зачехлять оснащать раскалывать крутить выворачивать бить ворчать давить жать наводить защищать накрывать портить вырывать отрезать вставлять прятать включать приводить в действие устанавливать мастерить проклеивать разбивать связывать пропускать уминать наваливать разглаживать полировать укреплять углублять скреплять цеплять раскладывать пилить фиксировать прикалывать отмечать помечать высчитывать забираться размечать удерживать смотреть вышагивать надавливать всем своим весом штукатурить шкурить красить тереть скоблить соединять забираться оступаться перешагивать терять находить шарить бить баклуши приглаживать промазывать зачищать скрывать затирать подгонять ходить туда сюда глянцевать сушить восхищаться удивляться раздражаться дожидаться откладывать оценивать прибавлять втыкать запечатывать пригвождать привинчивать прикручивать пришивать приседать залезать томиться в ожидании центровать добираться мыть стирать прикидывать высчитывать улыбаться поддерживать вычитать умножать слоняться в ожидании набрасывать покупать приобретать получать приносить разворачивать распутывать окаймлять обрамлять вставлять осматривать рассматривать мечтать прикреплять выдалбливать протирать устраиваться углублять поднимать обзаводиться садиться прислоняться выгибаться промывать прочищать дополнять сортировать подметать вздыхать посвистывать во время работы смачивать увлекаться срывать вывешивать наклеивать ругаться упрямиться чертить шлифовать приглаживать красить долбить подключать включать насаживать паять склоняться выдергивать точить примеряться фланировать уменьшать поддерживать взбалтывать перед использованием заострять ликовать отделывать халтурить скрести протирать управлять распылять уравновешивать проверять увлажнять осушать опорожнять измельчать намечать объяснять пожимать плечами насаживать распределять ходить туда сюда натягивать расписывать по минутам приставлять придвигать подбирать белить лакировать заделывать изолировать калибровать прикалывать расставлять шпаклевать вешать приниматься вновь вставлять раскладывать отмывать искать входить переводить дыхание

обустраиваться

обживаться

жить

Мы защищаемся, мы баррикадируемся. Двери останавливают и отделяют.

Дверь разбивает пространство, разделяет его, препятствует единению, принуждает к разобщенности: с одной стороны, есть я и мое «у меня», личное, домашнее (пространство, перегруженное моей собственностью: моей кроватью, моим ковром, моим столом, моей пишущей машинкой, моими книгами, моими разрозненными номерами журнала «Нувэль Ревю Франсэз»…), с другой стороны, есть другие, мир, публичное, политическое. Из одного в другое невозможно перемещаться невзначай, из одного в другое не перебираются просто так, ни в ту, ни в другую сторону: нужен пароль, нужно пересечь порог, нужно выказать свою благонадежность, нужно наладить связь, как пленник связывается с внешним миром.