Чтение онлайн

Крепко прижавшись к твердой мужской груди, Алекс затаила дыхание.

– Спасибо большое, – пробормотала она одну из двух известных ей фраз на итальянском.

– Ты едва стоишь на этих шпильках. Если Валентина предлагает тебе надеть ее туфли, это не означает, что их следует надевать.

Она резко подняла голову, услышав знакомый голос.

Леандро Конти смотрел на нее, задрав орлиный нос. Увидев, что он хмурится, Алекс выпрямилась.

– По-вашему, я не достойна носить дизайнерскую обувь? – спросила она.

– Я этого не говорил.

– Вы нахал, мистер Конти.

Он оглядел ее с головы до ног. На сей раз на Алекс было облегающее платье из дорогой ткани, одолженное у Валентины, но под пристальным взглядом Леандро она почувствовала себя ничтожеством.

– Я вижу, ты решила притвориться взрослой, – заметил он. – Должен сказать, у тебя плохо получается.

– Плевала я на твое мнение. По крайней мере, трое мужчин уже предложили отвезти меня домой сегодня вечером, – гордо парировала Алекс, несмотря на жгучую обиду. – Поэтому засунь свое никому не нужное, вонючее мнение…

Он крепче сжал ее талию. Хотя выражение его лица оставалось невозмутимым, Алекс поразилась тому, насколько его хватка красноречивее слов.

– Ах, а я и не подозревал, что ты такая неприхотливая. Разве мой модный братец не говорил тебе, что под твой стиль «американская девчонка» лучше всего подойдут узкие джинсы и ярко-розовые кроссовки? Это идеальная приманка для мужчин.

Хотя слова Леандро взбесили Алекс, она не могла не отметить тот факт, что он запомнил ее ярко-розовые кроссовки.

– Я не подозревала, что ты сноб, – процедила она.

– А ты думала, кто я?

– Высокомерный циник с каменным сердцем.

Он отпустил ее так резко, словно она причинила ему боль.

Алекс снова закачалась на каблуках. От боли у нее пульсировала лодыжка. Леандро опять схватил ее за талию и выругался.

– Тебе не говорили, что не следует напиваться в компании незнакомцев в чужой стране? – спросил он.

Его резкие и едкие слова, к счастью, привели Алекс в чувство.

– Я выпила только один… бокал. – Однако она ничего не ела весь день, поэтому вино ударило ей в голову. – Но я не обязана перед тобой отчитываться. Отвали!

Леандро властно выгнул бровь. Он был воплощением высокомерия.

– Мне отвалить?

Его горячая ладонь касалась ее поясницы. Мужчины, с которыми она знакомилась в университете, были мальчиками по сравнению с Леандро Конти.

– Оставь меня в покое. Ты не мой охранник.

– Значит, у тебя есть охранник? Хорошо же он за тобой присматривает.

– Ты что, из Средневековья? – язвительно поинтересовалась Алекс.

Его серые глаза сверкнули. Он едва заметно расслабился.

– Ты совсем не отчаявшаяся беспризорница, какой я тебя считал, да?

Она заставила себя расхохотаться, чтобы скрыть волнение. От Леандро так хорошо пахло… Темным горьким шоколадом.

– Тебе обязательно постоянно меня оскорблять?

– Хочешь услышать от меня слова лести, мисс Шарп? Тебе едва исполнилось восемнадцать, ты приехала в чужую страну и живешь с незнакомцами. С таким же успехом ты могла бы повесить себе на шею знак «Возьми меня». Я никогда не позволял Валентине вести такой образ жизни.

Алекс процедила сквозь зубы:

– Мне двадцать лет, и я не Валентина.

Алекс скорее умерла бы, чем призналась, что с той первой ночи, когда Леандро заговорил с ней на вилле Конти, она думала только о нем. Именно его пренебрежительный взгляд заставил ее позаимствовать платье у подруги.

Она жаждала его внимания и взгляда с того дня, как впервые увидела. Ее мучила мысль о том, что она вернется к своему унылому существованию, не узнав вкуса его поцелуев.

– Валентина и Люка мои друзья, даже если…

– Если ты считаешь моего брата другом, значит, ты недооценила его намерения по отношению к тебе, – бросил Леандро, раздувая ноздри.

Алекс не поняла, испытывает он отвращение или злится. Возможно, и то и другое.

– А значит, ты глупее, чем я предполагал. Я не должен был разрешать Валентине привозить тебя на виллу.

– Мое присутствие на вилле так тебе неприятно, что ты стараешься туда не приезжать? Что касается Люки и меня, мы прекрасно друг друга понимаем, – с вызовом добавила она.

Хотя Леандро был прав.

Через день после ее приезда на виллу Люка дважды зажимал Алекс в углу, дразнил и целовал. Он недвусмысленно дал ей понять, что хочет от нее большего. У Алекс сложилось впечатление, что Люка способен соблазнить любую женщину, чтобы бросить на следующее утро.

Но ему не удалось очаровать Алекс. Она ничего к нему не испытывала, хотя не могла не признать, что Люка чертовски сексуален.

А вот мужчина, стоящий сейчас напротив нее, пробуждал в ней желание одним взглядом.

– Ты уже переспала с ним? – спросил Леандро.

Если бы она была вспыльчивой и если бы лукавые огоньки в его глазах не успокоили ее, Алекс залепила бы ему пощечину. Она медленно, но твердо оттолкнула его руку и посмотрела на него с отвращением.

– А ты, значит, таскаешься за женщинами, с которыми переспал Люка, и шантажируешь их?

– Я не хотел тебя обидеть, – поспешно сказал Леандро, и Алекс почти ему поверила. Однако в его голосе слышалось осуждение.

– А чего ты хотел?

– Ты не знаешь Люку так, как знаю его я. И ты…

– Кто я, мистер Конти? Обычная американская шлюха? Та, которую легко обидеть, даже ничего о ней не зная?

Он сжал губы и отвел взгляд. Когда он посмотрел на нее снова, его глаза метали молнии.

– Люка сосунок, – процедил он.

Она выгнула бровь:

– Значит, ты другой? – От волнения у Алекс кровь пульсировала в ушах.

Леандро вздохнул.

– Ты ждешь от меня уточнений? – спросил он.

– С того момента, как я приехала, ты смотришь на меня как на грязь под твоими ботинками ручной работы. Я жажду мести.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. При виде нее Алекс показалось, будто по ее телу разливается теплый мед, и она становится томной и глупой.

– Ты молодая и жизнерадостная, и совсем не похожа на женщин вроде Валентины. Глаза выдают твою невинность и уязвимость. Ты не умеешь притворяться, и это делает тебя крайне привлекательной. Для такого пресыщенного человека, как Люка, ты стала бы глотком чистой воды, который утолил бы его жажду. Всего этого достаточно, чтобы разбудить в мужчине инстинкт защитника. Тебя хочется защищать.