Чтение онлайн

После нескольких спусков, император спровоцировал битву снежками. Мы разделились на две команды. Команда императора победила. Против военной стратегии не попрешь. Довольные разошлись по своим комнатам. После ужина назначили посиделки с девочками. Они должны просветить меня насчет брачной ночи. Я же ничего не знаю.

Светозар Маркович выделил нам розовую гостиную. Мы запаслись чаем и сладостями. Радион принес нам три бутылки вина.

– Девочки, живем, – потерла руки Ядвига. Пританцовывая на народный манер, она прошлась по гостиной и запела похабные частушки. Все прыснули со смеху. За ней повторила Эма, со своими частушками. Затем меня поставили по центру гостиной и начали вокруг меня водить хороводы и петь жалостливые песни. Я загрустила и задумалась: «Как сложится наша жизнь с Радомиром?»

Девчонки, заметив смену моего настроения, запели опять частушки. Я отвечала на их шуточные вопросы. Настроение поднялось. Затем мы пили вино с пирожными и пели песни. Когда в голове затуманилось от вина, девочки приступили к просвещению.

– Вот зашли вы с Радомиром в спальню, – начала Ядвига. – Он тебя поцеловал. Ты должна начать расстёгивать пуговицы у него на камзоле.

– Как? Целоваться и расстёгивать пуговицы. Я же не буду их видеть. Да и Радомир прижмет меня к себе. Я не дотянусь до пуговиц на камзоле.

– Дотянешься, – ответила Ядвига. – Он в это время будет расстёгивать твое платье.

– Целоваться и расстёгивать одежду друг на друге? – я представила картинку и засмеялась. Девочки тоже хохотали.

– Ты даже не заметишь, как это произойдет, – смеялась Кама.

– Когда вы останетесь обнаженными, – продолжила уже Кама, – дотронься до плоти Радомира. Этим ты сделаешь очень приятно ему, и сама перестанешь бояться. Плоть будет горячей, очень приятной на ощупь: и упругой, и мягкой, и бархатистой.

– Ой, девочки, я же умру от стыда.

– Не умрешь, – сказала Маро. – В этот момент ты будешь умирать от наслаждения, потому что Радомир будет целовать и дотрагиваться до всех мест, имеющихся у тебя на теле. Поверь мне, мужчины знают, как и до чего дотрагиваться, чтобы доставить наслаждение женщине. Он отнесет тебя на кровать и постарается лечь и раздвинуть тебе ноги. Не сопротивляйся. Наоборот, постарайся с головой нырнуть в свои ощущения и расслабить тело.

– Сам процесс, надеюсь, ты знаешь? – спросила Вела.

– Я много раз видела, как это делали животные весной. Но говорят, что разумные существа первый раз ощущают боль.

– Это правда, – подтвердили девочки. – Но боль кратковременна. И если ты будешь достаточно возбуждена, то боль будет несильной. А вот если ты будешь бояться и сожмешься в комок, то будет сильной. Но, надеемся, Радомир знает, что нужно делать.

– Зато потом ты подымешься на вершину блаженства и не будешь замечать ничего вокруг себя. Ты растворишься в наслаждении и неге, – сказала Максимилиана.

– Когда я наблюдала за животными, то они выглядели очень смешно, – засмеялась я.

– У разумных существ, это очень красиво, – мечтательно закатила глаза Ядвига. – Это таинство между двумя существами. Никто не может наблюдать за этим. Это ваши чувства, которые вы передаете друг другу. Это ваши сердца, которые вы дарите друг другу. Это ваши души, которыми вы делитесь друг с другом. Из ваших чувств, сердец и душ зародится новая жизнь. И сколько любви вы вложите в эту зарождающуюся жизнь, такое существо и получится. Все зависит от вас и вашей любви.

– Девочки, можно к вам? – раздался голос Радиона с порога гостиной.

– Заходите, – позвала я. Ребята зашли навеселе с бутылкой вина и фруктами. Радомир вынул меня из кресла, уселся сам, а меня посадил на колени.

– Я соскучился по тебе, – прошептал он мне на ухо.

– Я тоже по тебе соскучилась, – ответила я, обняла Радомира и поцеловала в ямочку на щеке.

Девочки начали петь свадебные частушки. Мальчики отвечали на них. Затем начали рассказывать, какие курьезы происходили на свадьбах. Хохотали до слез. После полуночи разошлись по своим комнатам. Мы с Радомиром еще пару часов целовались в нашей общей гостиной. Целуясь с ним, я попробовала расстегнуть пуговицы на его камзоле. На удивление, получилось.

– Что ты делаешь? Шалунишка, – спросил Радомир.

– Репетирую, – засмущалась я.

– А можно и мне попробовать?

– Можно, – ответила я. – Только на свадебном платье шнуровка, а не пуговицы, как на этом.

– Придётся в прикроватную тумбочку положить ножницы, – засмеялся Радомир, – расшнуровывать его у меня терпения не хватит.

– Но с пуговицами тоже нужно потренироваться, – он подошел ко мне и нежно поцеловал. Я обняла жениха и зарылась руками в его волосы. Радомир начал расстёгивать пуговицы на платье. Когда его руки коснулись оголенной спины и шеи, я застонала от наслаждения. Судорога удовольствия прошла через все тело. Когда он дотронулся до груди и поцеловал шею, – вторая судорога накрыла меня с головой. Я застонала громче. Мой стон переплетался с частым дыханием Радомира и его стоном. Когда я сняла с Радомира рубашку, я не помню. Помню только, как было приятно прижаться своей обнаженной грудью к его груди.

– Может, ну ее, эту брачную ночь? Пойдем в спальню? – предложил Радомир.

– Нет, – твердо сказала я. – Всему свое время.

Запахнула платье на груди. Поцеловала Радомира в нос и пошла в свою спальню.

– Спокойной ночи, – пожелала я ему и улыбнулась.

– Спокойной ночи, любовь моя, – ответил Радомир.

День свадьбы – это ужас и кошмар в одном стакане. Все, что я запомнила, это очень красивый Радомир. Сначала меня два часа мучили в бане. Меня мыли, натирали маслами, опять мыли и снова натирали маслами. Затем накормили. Затем два часа одевали. Затем начались все церемонии и пиршества. Наконец-то император объявил, что жениху и невесте пора идти отдыхать.

Радомир подхватил меня на руки и понес в спальню. Я занервничала. Но после первого же поцелуя все страхи и переживания испарились из моего сознания. Действовали мы по сценарию или нет – не помню. Все происходило очень стремительно. Нам обоим хотелось стать одним целым навсегда. Мы были искренними в своих чувствах. Не было стыда и жеманства. Была одна чистая и светлая любовь. Наутро, уставшая от бессонной, но очень приятной ночи, я была уверена, что у меня под сердцем бьется еще одно сердечко.