Чтение онлайн

Она прижалась к его губам своими, крепко обхватив руками шею. Какое же счастье, когда тебя понимают, любят и поддерживают, мелькнуло у нее в голове.

Глава 8

Мир людей

Кастия. Это имя родилось в результате игры моря и ветра. Маленькая девочка, получившая с легкой руки Ялмы его, явно была любимицей Богов.

Иначе, как она могла выжить в открытом море столько времени? На соседних островах, Ялма и Хаид узнавали, никто не терял детей. Не было известно и о гибели кораблей. Если же пострадал неизвестный корабль, то в любом случае должны были остаться обломки и, возможно, еще пассажиры.

Девочка возникла, как будто, из ниоткуда. Воды и шаловливые их обитательницы — русалки и серены — не утащили на дно, чтобы она стала одной из них. Ветра не унесли по волнам ее подальше от островов, а напротив направили по течению к Синтери. Особенно, к тому, обычно пустынному пляжу, где каждый день в первых лучах солнца вдоль песчаной косы ходила Ялма в поисках моллюсков, ракушек и вынесенных морем лекарственных и съедобных водорослей.

Безжалостное солнце, отражавшееся от водяной глади, что продубило кожу моряков и рыбаков до коричневого цвета, не сожгло нежной кожи малышки, а лишь слегка позолотило ее, разбежавшись также веселыми лучиками по темным, почти шоколадным прядям длинных волос. И островная земля приняла ее, не давая увлечь обратно в море, и держала на одном месте, чтобы любопытный Вито ее нашел, а Ялма успела забрать малышку домой.

Женщина посчитала это знаком Судьбы. Она не хотела отказываться от ребенка. К счастью, муж решил вопрос с удочерением. Если бы ей не отдали девочку, она собиралась за нее бороться. Она не знала как, но все равно собиралась.

Спустя несколько недель с того дня, она неоднократно убеждалась в правильности решения. Кастия стала своей настолько скоро, что в их семье уже и не мыслили жизни без нее.

— Разве такое бывает, мама? — спросила Ялма. Она стояла у открытого окна и наблюдала за играющими детьми.

Ее дочки Кара и Кастия, племянницы Кая и Тализа, их маленькие соседки Таника и Мали и две неизвестные девочки, жившие по соседству с домом Веллы, прыгали на пыльной плитке внешнего двора дома.

— В жизни многое бывает, Ялма, — безмятежно ответила Велла, сноровисто перетирая в ступке травы около большого деревянного стола, не глядя на дочь.

— У меня часто возникает чувство, что Кастию на наш остров забросили неслучайно. Что она именно для нас. Для нашей семьи… — осторожно сказала та, повернувшись и наблюдая за руками матери.

— Может, не для тебя и твоей семьи, дочка, но на остров вполне неслучайно, — слегка улыбнулась мать, увидев удивление дочери.

— Почему ты так говоришь? — взволнованно поинтересовалась молодая женщина, — Ты что-то знаешь об этом?… Знаешь, — она сама и ответила на свой вопрос, видя лукавство в материнских глазах.

— Ты еще очень молода, девочка, — по-доброму улыбнулась Велла, — когда-нибудь будешь многое знать сама. Твои дети и внуки будут приходить за ответами. Это очень приятное чувство — быть нужной своим детям.

— Мама, ты снова говоришь загадками, — устало выдохнула Ялма, ощущая внутреннюю дрожь.

— Человек не учится на чужих ошибках, чтобы не говорили мудрецы. Он все познает сам. Горячую воду, острое дно, доверять людям и не доверять тоже… Можно прочитать тысячи умных рукописей и выслушать всех ученых людей в мире, но самые ценные, надежные для памяти, знания…и, конечно, опыт он приобретает самолично, — размеренно проговорила Велла, на миг прервав свое занятие и пристально взглянув на дочь.

Ялма нахмурилась. Она повернулась в окно на детский крик, но, очевидно, там не произошло ничего опасного, поэтому снова посмотрела на мать. Та безмятежно перебирала пахучие сухие листочки, разложенные на большом куске коричневой бумаги.

— Ты мне скажешь? — решилась дочь, — Я понимаю, что со временем все увижу сама, но сейчас мое сердце неспокойно…

— Ты сомневаешься в своем решении? — удивилась мать.

— Нет! — резко выдохнула Ялма, будто сама боявшаяся этого, — в этом не сомневаюсь ни на миг… Переживаю, что крошке грозит опасность. Она очень доверчива.

— Не более, чем остальные твои дети, дочь, — весомо заметила Велла, — Твои тревоги связаны не с этим…

— Я не сомневаюсь в своем решении, мама, — со слезами в голосе повторила молодая женщина и тихо призналась, — Я боюсь…

— Что все слишком хорошо? — понимающе кивнула в ответ та, — Ребенок настолько твой, что вдруг его отнимут, обидят или ранят? Дочь, успокойся. Пусть все идет своим чередом. Пройдет время, все упорядочится. Она появилась в твоей жизни внезапно, ты не готовилась к ее рождению. Не было постепенных изменений тела, подготовки к родам, осознания, что скоро появится малыш…., — покачала головой и добавила, — Так тоже бывает, дочь… когда посторонний ребенок становится родным…

— У меня такое чувство, что она — совсем моя. Как Кара или мальчики, — Ялма, не замечала, что плачет.

— Разве это плохо?

— Нет… Не знаю, — покачала головой дочь, — Я боюсь ошибиться. Слишком опекать или наоборот упустить…Она такая самостоятельная…

— Пройдет время, — повторила в ответ мать, — и ты сама поймешь, как правильно с ней поступать. Когда привыкнешь, что у тебя две дочери…

Ялма тихонько перевела дыхание, вытерла слезы.

— Она вчера одарила нас благодатью. Перед сном мы с Хаидом зашли в комнату девочек. Нас тревожит, что малышка, как она говорит сама, помогает людям. Вечером же она обессиливает. К ней тянется столько людей.

— Что говорит Кастия? — поинтересовалась Велла.

— "Им требуется помощь, говорит она. Я могу помочь и делаю это. Но это будет не всегда, поэтому пока пусть идут", — ответила Ялма, припоминая, как они тогда встревожились с мужем, услышав такой ответ.

— Почему ты сейчас можешь помочь, а потом уже нет, дочка? — спросил Хаид, присаживаясь перед крошкой, которая сидела в своей кроватке, готовясь спать.

Малышку качало, она была бледненькой и грустной, но мужественно улыбалась встревоженным родителям и сестре, которая сидела на своей кровати напротив.

— Когда я была в водах моря, волны и ветер шептали, что это— очень далеко от берега, поэтому они дадут мне защиту, чтобы я смогла выжить. Но это не надолго. Если у меня останутся силы потом, то я могу помочь всем.

— Но ты — не целительница, малышка, — прошептала Ялма, — я же чувствую, что у тебя нет такого дара.

— Нет, — покачала головой девочка, — это не мои силы. Они сами найдут кому помочь. Я не знаю, что могу сама. Мне нравится общаться, но лечить я не могу.

— Да, я заметила это, — согласилась Ялма, — но тебе становится плохо после лечения. Вот как сейчас.