Чтение онлайн

Я допускаю, что некоторым читателям рассуждения Хорхе Луиса Борхеса покажутся фантазией. Напомню: они сочинены на рубеже 30–40-х гг. XX в., когда автор работал в библиотеке. Он видел и понимал её изнутри, и в этом ценность его размышлений. Только в голове у библиотекаря могла появиться мысль о «горячечной Библиотеке»: «Ходят разговоры (я слышал) о горячечной Библиотеке, в которой случайные тома в беспрерывном пасьянсе превращаются в другие, смешивая и отрицая всё, что утверждалось, как обезумевшее божество» [106] .

В заключение упомяну ещё одну книгу Борхеса, опубликованную почти двадцать лет спустя после «Вавилонской библиотеки». Это книга «Создатель» («El Hacedor», 1960), вышедшая на английском языке в США в 1964 г. под названием «Dreamtigers» («Тигры из сна») — двухтомное собрание заметок, очерков, поэм, цитат. Своё сочинение он посвящает умершему недругу, поэту-модернисту Леопольдо Лугонесу, который, как и Борхес, в своё время был директором Национальной библиотеки. Десятки раз я перечитывал отдельные фрагменты книги и до сих пор не могу спокойно их воспринимать. Например:

«Гул площади остаётся позади, я вхожу в библиотеку. Кожей чувствую тяжесть книг, безмятежный мир порядка, высушенное, чудом сохранённое время… (Выделено мною. — В.Л.).

Размышления обрываются у дверей его кабинета. Вхожу, мы обмениваемся тёплыми фразами, и вот я дарю ему эту книгу… Всё это выдумали моя самонадеянность и тоска.

Верно (думаю я), но завтра наступит мой черед, наши времена сольются, даты затеряются среди символов, и потому я не слишком грешу против истины, представляя, будто преподнёс ему эту книгу, а он её принял» [107] .

И ещё один фрагмент, звучащий как завещание. «Каждый писатель и каждый человек должны выделить во всём случившемся с ними, даже в крахе, позоре и беде, своего рода орудие или предмет искусства и обращать происшедшее на пользу. Всё это даётся нам ради одного: мы обязаны его преобразить, создать из наших ничтожных обстоятельств что-то вечное или приближающееся к вечности» [108] .

…Нисколько не сомневаюсь, что идеи и мысли Борхеса о Вавилонской библиотеке и не только о ней, ещё не раз будут востребованы современными библиотекарями при обсуждении проектов библиотеки будущего.

Концепции библиотеки, созданные Гербертом Уэллсом и Хорхе Луисом Борхесом, несмотря на то, что они представляют собой поэтические метафоры, являются сильным интеллектуальным средством. Они не только стимулируют воображение, но и способны изменить наш взгляд на библиотеку и её возможности. Однако, метафоры слишком зависят от субъективных установок. Представим, например, что кому-то не нравится, что Вавилонская библиотека у Борхеса изображена в виде шара, где внутри много шестигранников. Этот человек может просто заменить часть текста, написанного аргентинцем, своим собственным, в котором, например, будет утверждаться, что у виртуальной, то есть мысленно возможной библиотеки, существует несколько финальных состояний. Это уже будет другая метафора, причём не менее логичная, чем первая.

Поэтому, если мы хотим включить человека в воображаемое пространство, мы должны стремиться к построению такой модели виртуальной библиотеки, в которой «феномен человека» учитывался бы так же, как и «феномен технологической реальности».

Теоретические споры о виртуальной библиотеке и её возможностях напоминают действия мага, который кладёт в шляпу носовой платок, а вынимает из него живого кролика. Хорошая модель соответствует случаю, когда в шляпу был действительно положен только платок, плохая — фокусу, когда тайком от зрителей кролик был помещён в шляпу заранее.

Почему так получается? С одной стороны, действительно есть достижения в области автоматизации библиотечно-библиографических процессов, и современные компьютеры обеспечивают качество библиотечных услуг, вполне приемлемое для решения многих практических задач [109] . С другой стороны, «библиотечный вклад» на этом заканчивается, дальше идут такие успехи вычислительной техники, о которых моё поколение в 70-е годы могло только мечтать. Сегодня прикладной аспект автоматизации конкретных процессов (комплектования, библиографирования, обслуживания) скромен и имеет косвенное отношение к достижениям вычислительной техники. Работы в большинстве случаев ведутся параллельно и темпы роста несопоставимы.

Вместе с тем, благодаря этим скромным по масштабам исследованиям, обнаружилось, что библиографический язык как информационно-поисковый язык (ИПЯ), на котором осуществляется индексирование (ввод) и поиск информации, устроен на много порядков сложнее, чем предполагалось вначале. Убедительны в данном контексте работы Д.Г. Лахути. Он был одним из первых, кто предложил эффективные алгоритмические методы индексирования и поиска информации. Позднее Лахути и его коллеги продолжали расширять уровни грамматики ИПЯ, так что теперь в нём их уже три: «мешочная» грамматика, позиционно-скобочная и грамматика графов общего вида [110] .

Сегодня термином «виртуальная библиотека» чаще пользуются неспециалисты. Они сводят это понятие к чисто техническим аспектам в сфере обмена информацией, поскольку системы типа Интернет объединяют нас в некое общее пространство. На самом деле проблема гораздо глубже. То виртуальное, что существует вокруг нас, лишь средство на пути к цели.

Известна грустная шутка И. Ильфа: думали, что изобретут радио и осчастливят этим человечество. И вот радио есть, а счастья нет [111] . Перефразируя эту шутку, можно сказать, что даже самые лучшие компьютеры не сделают нас счастливыми, ибо мировая гармония недостижима при любом уровне компьютеризации, поскольку она зависит не от компьютера, а от тех, кто ими пользуется.

Виртуальная библиотека (я понимаю её как библиотеку реальных возможностей) включает в себя три основных компонента:

— «феномен человека» — библиотекарей и читателей;

— «феномен текстов», преобразованных в цифровую форму — электронные фонды;

— «феномен технологической реальности» — механизмы доступа к цифровым текстам и средства обеспечения сохранности электронных фондов.

Чтобы эти компоненты, с точки зрения интеллектуальной и финансовой, увязать в единую систему, нужна программа, которая предусматривала бы: 1. разработку основной цели. 2. разработку единой политики (стратегии) обслуживания имеющимися фондами. 3. предположения о более рациональном использовании собранных документов.

То, что существует сегодня (я имею в виду электронные коллекции разных библиотек), между собой никак не связано по принципу смыслового единства, позволяющего индексировать фонды по правилам общего синтаксиса, строить аппараты общих ссылок и т.п. Это, в основном, тематические подборки, неполные по охвату, отражающие фонд конкретной библиотеки, которые предназначены скорее для учёного, чем просто для любознательного читателя [112] .

Единых национальных программ по преобразованию в цифровую форму документов мне в доступной литературе обнаружить не удалось. Существуют отдельные программы крупных библиотек мира: «American Memory», «Memoria Hispanica», «Ein Deutsche Bibliothek». Так, Библиотека конгресса уже имеет пять миллионов документов в цифровом варианте, доступных через Интернет [113] . Однако при более внимательном знакомстве с материалами выясняется, что и в Библиотеке конгресса немало проблем, и не только по преобразованию текста.