Чтение онлайн

Отец склонил голову на бок.

— Я сказал только, что ты не справился. А теперь назови мне причину — почему твой промах в порядке вещей? Разве так и должно быть?

Теперь Филип понимал, что стоит за его спокойствием.

— Нет, — ответил он. И добавил: — Нет, сэр.

— Хорошо. И довольно того, что ты облажался. Не начинай ещё и хныкать по этому поводу.

— Нет, — сказал Филип, но к глазам подступали слёзы. Стыд кипел в крови, как дрянной наркотик, заставлял дрожать. — Я не хнычу. Нет.

— Так признай это. Скажи как мужчина. Скажи: «Я не справился».

Нет, думал Филип. Я не виноват.

— Да, я не справился.

— Вот и ладно, — ответил Марко. — Я занят. Прикрой за собой дверь.

— Да, хорошо.

Едва Филип развернулся, Марко опять перевёл взгляд на монитор. Голос прозвучал мягко, как вздох.

— Слёзы и оправдания — это для девчонок, Филип.

— Извини, — сказал Филип и закрыл за собой дверь.

Он шёл по узкому коридору. Голоса из лифта. Голоса из столовой. Два экипажа в пространстве для одного, и ни к кому нельзя подойти. Даже к Миралу. Особенно к Миралу.

Он меня подставил, думал Филип. Как и сказал Мирал. Они не удержали Цереру, потом Па оскорбила его своим уходом. Тот бой должен был показать, что с Вольным флотом шутки плохи, но все три их волка в стае оказались неспособны остановить сволочной «Росинант».

Марко унизили. Всё вышло поперёк, ничего не попишешь. Только под рёбрами у Филипа болело, как будто ударили кулаком. Случившееся — не его вина. Он не хныкал, не просил прощения. Хотя только что именно это и сделал.

Он включил свет в своей каюте. Там в эту смену спал один из техников, который теперь, как мышонок, моргал от яркого света.

— В чём дело?

— Я устал, — сказал Филип.

— Иди уставай в другом месте, — ответил техник. — У меня ещё больше двух часов.

Филип пнул ногой кресло-амортизатор, так что оно развернулось. Техник вытянул руку, остановил вращение и начал отстёгиваться.

— Ладно. Раз ты так чертовски устал, тогда спи, — сказал он.

Ворча что-то себе под нос, техник подобрал одежду и вышел. Филип запер за ним дверь и свернулся на кресле — прямо в комбинезоне, воняющем потом и изоляцией вакуумного скафандра. Слёзы рвались наружу, но он загонял их обратно, запихивал боль всё глубже, пока она не обернулась чем-то иным.

Марко кривил душой. Он чувствовал себя оскорблённым — его обошли и Холден, и Наоми, и Джонсон. Всё в точности, как говорил Мирал. Бывает, что люди так поступают — говорят то, чего не хотели. Делают то, что не сделали бы, хорошенько подумав.

Нет, Филип не облажался. Это Марко неправ, вот и всё. В этот раз он сам сделал всё неправильно.

В памяти вдруг всплыли слова, так ясно, как будто сказаны вслух. Голосом матери, хотя Филип никогда от неё их не слышал. «Задумайся, что ещё с ним не так».

Евгения — отвратительное место для оперативной базы. Это скорее не астероид, а запутанная куча отдельных обломков и черных булыжников, странствующих вместе. Ни сам астероид, ни обращающийся вокруг него крохотный спутник никогда не испытывали силы гравитации, способной сжать их вместе, или жара, способного их сплавить. Евгения и подобные ей даньяреты, «песочные миры», не предоставляла твердой поверхности, на которой можно строить, или внутренней структуры, в которую можно зарыться. Здесь даже полезные ископаемые добывать тяжело — части астероида слишком быстро смещаются и разваливаются. Построишь купол — воздух утечет сквозь поверхность, на которой он стоит. Попытаешься раскрутить — развалится. Научная станция, построенная здесь Землей три поколения назад и уже заброшенная, оставалась всего лишь развалиной из герметичного бетона и осыпающейся керамики. Призрачный город Пояса.

Единственное обстоятельство в ее пользу — она необитаема, а орбита не слишком далека от Цереры и сомнительной защиты объединенного флота. Но даже эта близость лишь временная. Поскольку период обращения Цереры по орбите на несколько процентов меньше, чем у Евгении, каждый день немного увеличивал расстояние между ними, растягивая пузырь безопасности до тех пор, пока он в конце концов не лопнет. Сказать по правде, если они будут продолжать прятаться от Вольного флота, пользуясь тем, что Евгения и Церера находятся по разные стороны Солнца, то получат еще больше проблем.

Вместо попыток отстроиться на поверхности астероида маленький флот Мичо начал собирать порт наклие на орбите вокруг основного массива Евгении: из транспортных контейнеров сварили переходы, склады, шлюзы. Крохотный реактор позволял поддерживать циркуляцию воздуха и давал достаточно тепла, чтобы компенсировать потери от излучения. Конструкция была изначально временной по проекту. Недорогая, быстрая в сборке и сделанная из столь стандартизированных и обыденных материалов, что это решение можно применить в тысяче других ситуаций. Она выросла из трех-четырех контейнеров, разрастаясь, соединяясь, укрепляясь, отдаляясь, где это необходимо, скучиваясь в других местах. Будто снежинка испортившегося герметика.

Рассказывали, что самые нищие астеры жили в наклие годами. Но чаще их использовали так же, как и Мичо — для складирования и заправки. Дрейфующие склады, которые не вгрызаются налогами и тарифами в оперативный бюджет геологоразведчиков. Гипердистиллированная вода, чтобы снабдить пиратов реактивной массой, питьевой водой и кислородом. Старшие братья разбросанных Вольным флотом по космосу складов снабжения. На мониторе наклие выглядел будто древнее морское существо, все еще экспериментирующее с многоклеточностью. А позади — «Панчин», компактный и изящный.

Корабль так точно подогнал орбиту, что казался неподвижным за станцией, будто они соединены. Обшивку станции усеивали вспышки рабочего освещения и сварочных аппаратов, паучьи тени мехов, переносящих припасы с «Панчина». «Коннот» вырубил эпштейн еще несколько часов назад, чтобы не сжечь наклие и «Панчина», после чего спокойно вышел на плавную орбиту на маневровых. Торможение создавало скорее не силу тяжести, а намек на нее, так что Мичо свернулась в кресле-амортизаторе калачиком.

— Они нам сигналят. Ответить? — спросил Эванс.

Теперь у него все вызывало вопросы. После кошмара на Церере его самоуверенность разлетелась в клочья. Это проблема. Но как ее исправить, а равно и множество других, Мичо толком не знала.

— Ответь, пожалуйста. Дай им знать, что я заскочу.

— Так точно, — ответил Эванс, повернувшись к монитору.

Мичо вытянулась, разогнав кровь по сосудам. Она не знала, почему чувствует тревогу перед новой встречей с Эцио Родригесом. Пусть они редко встречались, но она знала его много лет. Еще один партнер в затяжной борьбе против того, чтобы Пояс использовали и выбросили на помойку внутряки и их союзники. Но теперь он принял ее сторону против Вольного флота. Ей первый раз предстоит дышать одним воздухом с ним после того, как ее спасательная операция вылилась в то, во что вылилась. Чего заслуживает встреча с человеком, который согласен с тобой настолько, чтобы рисковать жизнями — своей и команды? Открытки с благодарностью?