Чтение онлайн

И под смех и аплодисменты мастеров Поплавски вручил ее обалдевшему Леньке.

– Будет дом, на веранде поставлю!
– торжественно пообещал Ленька, и пожал крепкую ладонь начальства.
– Спасибо!

– Пожалуйста, - довольно ответил Поплавски, и уселся на свое место.
– Так, джентльмены, сегодня у нас выходной, все равно все планы бизону под хвост. С завтрашнего дня на своих участках делайте все, что в ваших силах. Сами садитесь на технику, с оставшимся народом и по рации справитесь. Насчет объявлений на базах Ордена хорошая идея, но это уровень босса. Пусть Перкинс с ними договаривается. А я завтра в Москву звонить буду, а лучше полечу, с руководством русских попытаюсь договор заключить. В Базу меня не пустят, но наем солдат сейчас в Москве происходит. Хотя смерть их Президента может помешать, там сейчас наверняка подковерная возня идет. Будущие портфели делят.

Так, вроде все на сегодня. Я вас больше не задерживаю, джентльмены.

И мастера с прорабами стали расходиться.

Ленька уложил коробку с телескопом в MUTT, и решил сходить, попытаться узнать насчет своей "Газели". Может, уцелела, стоянка была хоть и напротив сгоревших островов, но в самой заболоченной части побережья, комарья и москитов было страшное количество. Да и насчет машин Ромки Климова и Майкла узнать нужно, тоже мужики переживают. Так что он сдвинул каску на нос, почесал затылок, и пошел в диспетчерскую, на ходу поправляя защиту головы. Хорошая штука, кстати, и от солнышка не очень нагревается, и от легких ударов защищает. В диспетчерской он, при помощи упаковки пива узнал о судьбе машин, совей и товарищей. К его огромному сожалению, "Газель", набитая вещами, сгорела с полусотней других машин на этой стоянке, сухой торф полыхнул. Оказывается, за те месяцы, что он здесь работает, вода в Большой здорово ушла, и то хлюпающее болото, на которую он ставил машину, превратилось у сухую торфяную пыль. Которую хоть и мочили из шланга, но против огненного шторма это не спасло, мгновенно высушило и вспыхнуло. Единственное, что радовало, так это то, что наиболее ценные вещи, оружие и семейный архив с фотографиями он сдал в камеру хранения, и это здание не пострадало.

А вот машины парней, на стоянке за аэродромом, уцелели. И потому Ленька связался с "Глухоманью" через вторую радиостанцию из служебного вездехода, и обрадовал товарищей.

Потом с чистой совестью пошел в душевую, охота наведаться в "блядский состав". А к девкам, пусть и шлюхам, лучше ходить чистому.

– Леонид, к сожалению "свободных" девочек сейчас нет, - мадам Эльза глянула ему в лицо своими синими "ведьмячьими" глазами.
– Впрочем, три часа? С тебя шестьдесят экю.

Она смахнула деньги в выдвижной ящик стола и встала.

– Джон, пригляди за всем, хорошо? Меня три часа не будет. Пошли, Леонид, - и пошла впереди ошалевшего Панфилова по коридору вагона, покачивая бедрами и цокая каблуками высоких туфель. Темно-красное платье обрисовывало великолепную фигуру женщины. И даже кожаная, старая, можно сказать, винтажная кобура с "парабеллумом" на черном кожаном ремне подчеркивала отличный вкус хозяйки борделя.

– Проходи, - мадам Эльза открыла дверь ключом, и подтолкнула в купе Леньку.
– Я не кусаюсь, поверь на слово.

После этого зашла сама, закрыла дверь. Спокойно сняла ремень с кобурой, бросила его в угол, на кресло. Усмехнувшись, выдернула из волос заколки, и, тряхнув роскошной гривой темных волос, подняла их руками вверх и повернулась спиной к Леониду.
– Расстегни молнию на платье, молодой человек.

Ленька аккуратно расстегнул длинную молнию, и удивился тому, что под плотным шелком платья оказался намного более тонкий, но тоже шелк то ли грации, то ли корсета. Впрочем, он не стал этому долго удивляться, а провел руками по высокой, упругой груди и чуть обозначенному животу женщины, закончив это движение на тонкой талии. Ну, чуть пониже, если честно. Красивая женщина мадам, очень красивая.

Мадам усмехнулась на это облапывание, шагнула от Леньки к кровати, и одним плавным движением сняла платье. Потом, слегка нагнувшись, сняла кружевные трусики, оставшись в корсете, закрывающим плечи и спину, и только немного приоткрывающем грудь.

– О-о, нет, - она убрала руки Леньки от корсета.
– Бери то, что дают, парень. И пока не раздевайся. Мужчина со спущенными штанами - это очень сексуально, - и, повернувшись, оперлась руками в спинку кровати, прогнув спину и выставив красивую попу. Учитывая то, что туфли она так и не сняла, ноги у мадам Эльзы длинные и очень красивые - зрелище получилось вообще атомное.

Через час с лишним Ленька пытался хоть немного отдышаться. Ох, и завела его мадам Эльза, и сама при этом завелась. Знатно они на кровати покувыркались, говорить нечего. Ленька с удовольствием поглядел на лежащую рядышком женщину, и заледенел.

– Кто это сделал, мадам?
– корсет во время постельных упражнений съехал с плеча мадам, и даже почти обнажил грудь. И на нежной коже зажившими язвами выделялись глубокие ожоги, небольшие и круглые, как будто кто-то тушил о женщину сигары.

Та утомленно глянула на плечо, и спокойно поправила корсет.

– Ну, пираты. И что теперь, побежишь мстить прямо из постели?- и потянулась к столику, на котором стояли невысокие стаканы и бутылка "Одинокой звезды". Налила на два пальца в оба, протянула один Леньке.

– За ваше здоровье, мадам, - Ленька слегка коснулся краешком своего стакана стенки стакана мадам. Отпил глоток, и поставил стакан на столик. Для этого ему пришлось перегнуться через мадам Эльзу, которая куснула его за плечо.
– Ай, больно ведь!

– Ты не ответил, Леонид.
– Мадам заинтересованно поглядела на него. Покрутила стакан с виски, и одним глотком выпила те сто грамм, что плескались в нем. Видимо, не так уж спокойно относилась она к своим шрамам и к тем, кто их оставил.

– Вы точно прекраснее миледи Винтер, мадам. Но я не тот лейтенант, который побежал резать герцога Бекингема. А спрашиваю потому, что если встречу эту тварь на пути, постараюсь переломать ему ноги, по крайней мере.

– Может, ты д'Артаньян. Хотя тот бы уже бежал от меня без штанов, - усмехнулась мадам, и прикрыла ноги пледом. Набулькала еще в стаканы, передала Леониду его. Поглядев на разачарованного Леньку, продолжила.
– Я тебе сейчас кое-что расскажу, что давно никому не рассказывала. Чин-чин!

Отпив из стакана, мадам продолжила.

– В семнадцатом году одна молодая женщина из Кентукки вместе со своей семьей, вместе с десятком других семей, сели на небольшую шхуну в Порто-Франко, чтобы добраться до Форта Ли. И через пять дней прекрасного морского путешествия на шхуну напал другой корабль. Тоже небольшой, но более быстрый, и самое главное, вооруженный мошной пушкой. Я до этого смеялась над молоденьким матросом, который каждый божий день проверял крупнокалиберные пулеметы на шхуне. Думала, это он перед нами, четырьмя девчонками - переселенками форсит. После этого дня я поняла, что нет разницы, хороший ты или плохой. Главное - у кого мощнее артиллерия.

Это было очень страшно. Сначала напряжение, беготня матросов, снимающих чехлы с корабельных пулеметов и достающих из арсенала свои автоматы и старые русские противотанковые ружья. Потом час погони, когда радист истошно кричал в микрофон о помощи так, что сорвал горло и никто нас не слышал из-за забитых помехой радиоволн.

А потом первый выстрел из пушки, звонкий хлопок пролетевшего над кораблем снаряда, догнавший его грохот выстрела. Потом снова вспышка, удар в корму, треск и грохот. Но наша шхуна продолжала идти под двигателем. Потом еще выстрел, удар, и вибрация двигателя прекратилась. Резко упала скорость, и корабль постепенно встал. Потом еще выстрелы из пушки, снесшие пулеметы шхуны, которые начали стрелять, но пираты были очень далеко. Потом пираты подошли близко, и из крупнокалиберных пулеметов расстреляли пытавшихся сопротивляться матросов и нескольких мужчин-пассажиров. Отец тоже погиб тогда.