Просветленные не ходят на работу
Шрифт:
Брат Пон заухмылялся, точно облапошивший простака торговец.
– С сегодняшнего дня ты будешь холить и лелеять свои желания, – сказал он. – Всякий раз, когда тебе начнет чего-то хотеться, жареной рыбы, новых знаний или того, чтобы в следующей жизни воскреснуть богом, ты станешь осознавать это стремление. Никакого самоосуждения, порицания своей низости, лишь бесстрастная регистрация. Наблюдение за тем, как под лучами твоего внимания желание извивается, чахнет и гибнет. Только после того, как оно утихнет, ты возвращаешься к прочим делам.
– Понятно, – отозвался я без энтузиазма.
Мало мне внимания дыхания, теперь еще и это.
– А сейчас пора проверить, как там наши раки, – и брат Пон вскочил на ноги с проворством юноши.
Сколько ему на самом деле лет, я не знал, но, судя по оговоркам, он хорошо помнил конфликт во Вьетнаме. Двигался он при этом куда ловчее, чем я, а выносливостью мог похвастаться даже не лошадиной, а верблюжьей.
Первая корзина явилась из воды совершенно пустой, даже без куска мяса внутри. Зато вторая оказалась набита шевелящимися усами, закованными в панцирь телами и щелкающими клешнями.
– Замечательно! – воскликнул брат Пон и, перевернув корзину, принялся ее трясти.
Раки со шлепками и плеском посыпались в реку.
– Эй! Куда?! Как?! – растерянно воскликнул я.
Но монах вытащил третью корзину и поступил с ней так же, как и со второй.