Чтение онлайн

На следующий день, 26 мая, примерно в одиннадцать часов Иван Дацко обнаружил в Перекопском заливе у вражеского берега еще пять судов. Его донесение было немедленно передано в Чаплинку.

Летчики взяли Перекопский и Каркинитский заливы под такое строгое наблюдение, что в дневное время не мог пройти незамеченным ни один неприятельский пароход. Почти ежедневно мы обстреливали и бомбили суда белых.

Даже нам, недавно прибывшим сюда людям, интенсивное движение морского транспорта противника показалось необычным. Но вышестоящее командование почему-то не придало нашим донесениям должного значения. Потом оно спохватилось, поняло, что черный барон готовится к наступлению, но было уже поздно.

…Наша авиагруппа ежедневно совершала по десять — пятнадцать вылетов. Белогвардейцы, конечно, обратили на это внимание и трезво оценили неожиданное появление красной авиации под Перекопом. Они перебросили сюда новые зенитные подразделения. Их самолеты все чаще стали появляться над Армянском, Ишунью и Турецким валом. Один даже осмелился прорваться к нашему аэродрому. Вот как это было.

Я стоял около своей машины, когда кто-то крикнул:

— Беляк пришел!..

Высоко над аэродромом летел новенький «ньюпор» французской постройки. На его крыльях четко различались трехцветные круги. Он пришел не с юга, а с северо-запада. Потому и не заметили его наши посты наблюдения. Беляк стал нагло кружить над нами. Он явно вызывал кого-либо из нас на бой…

— Товарищ командир! — крикнул Костя Ильинский. — Ваш аппарат к вылету готов!..

Меня и самого подмывало подняться в воздух и проучить наглеца. Но тут один за другим ко мне стали подходить летчики:

— Разрешите мне?

Соловьев пожелал взлететь в паре с Захаровым, чтобы взять в клещи баронского аса.

Но я решил иначе. Бой будет проходить на глазах у всех летчиков и мотористов. Значит, вести его надо по-честному — один против одного. И послать следует кого-нибудь из молодых: себя проявит и другим покажет пример.

Остановился я на Якове Яковлевиче Гуляеве, которого товарищи по-дружески величают Як Якычем, Этот молодой летчик-коммунист прибыл к нам недавно, но уже хорошо показал себя в боях. Маленький, ничем не приметный на земле, он буквально преображался в воздухе, смело атаковал врага, вовремя приходил на выручку товарищу.

Когда Гуляев взлетел, все заметили, что врангелевский летчик покачал крыльями. Будто просигналил:

«Вижу. Готов. А подайте-ка сюда вашего храбреца».

Стоявшие рядом со мной Соловьев, Иншаков, Васильченко, Дацко и Захаров обменивались короткими репликами. Чувствовалось, что они тревожатся за товарища. Говорили, что старенький Яшин «Ньюпор-17» не идет ни в какое сравнение с новой машиной врангелевца. К тому же беляк имеет преимущество в высоте.

А каково же было мне, командиру? Ведь именно я послал его на поединок с врагом.

Вначале сближение двух «ньюпоров» казалось безобидной игрой. Один мчится по большому левому кругу, другой тоже спешит к нему, круто ввинчиваясь в небо. «Эх, спешит Яша по молодости», — невольно подумал я.

Вдруг вижу: врангелевец бросается вниз, на Гуляева. А тот как ни в чем не бывало продолжает подъем по спирали. Ослеп, что ли?!

— Со стороны солнца заходит, гад! — зло говорит Соловьев. — Яков его не видит…

— Яша! Он атакует! — кричит Васильченко.

Будто услышав предостерегающий возглас товарища, Гуляев ныряет вниз и круто разворачивается.

Я с облегчением вздохнул: теперь солнце не бьет в глаза Як Якычу. Но противник у него оказался опытным, ловко выполнил первый заход. Вот снова ринулся в атаку. Яша развернулся ему навстречу.

Между «ньюпорами» — не более трехсот метров. Белогвардейский офицер и Гуляев сходятся, как говорится, глаза в глаза. Кто не выдержит, отвернет, тот и может оказаться сбитым.

Двести метров! С неба доносится глухой стук. Вижу, к машине Гуляева потянулись одна за другой две огненные нитки. Проклятый беляк бьет из пулемета! У него трассирующие пули!

— Братцы, что же это?! — слышу сдавленный голос Соловьева.

Их разделяют теперь только сто метров. Я оцепенел. Еще мгновение — и они столкнутся. Грохот взрыва, вспышка огня — и на землю рухнут обломки.

Вражеский самолет вдруг как ужаленный подскакивает вверх, И тотчас же с неба донесся глуховатый треск: это Яша в упор дал длинную очередь из пулемета.

— Сдрейфил беляк! — кричит Коля Васильченко.

— Ай да Як Якыч! Ну молодец! — вторит ему Иван Дацко.

— Ур-р-ра! — несется со всех сторон.

А там, вверху, Як Якыч, вцепившись в хвост противнику, гонял его на виражах. То и дело доносилась дробь пулемета. Видим: скис белогвардеец, не чает, как оторваться. В конце концов он, воспользовавшись преимуществом в скорости, удрал. Правда, уходил со снижением и сильно накренившись.

Так завершился этот первый воздушный бой над Асканией-Нова. Яков показал себя смелым, расчетливым и тактически зрелым истребителем.

Наши ребята неизменно выходили победителями и из других поединков с беляками. Почему? Ведь в авиационных частях Врангеля служили самые опытные летчики бывшей царской авиации. Что верно, то верно: летали они неплохо. Но не было у них глубокой убежденности в правоте своего дела. Они дорожили прежде всего собственной шкурой. А наши бойцы не задумываясь шли на смерть во имя революции, во имя победы молодой Республики Советов.

Как-то при встрече со мной Иван Савин сказал:

— Товарищ командир, опять «не повезло» Як Якычу…

— А в чем дело? — спросил я, почувствовав иронию в его голосе. — Он вернулся из разведки?

— Вернулся! — весело ответил комиссар. — Еще две белые вороны сбежали от него над Перекопом. Догнать их он, к сожалению, не смог…

— Кто-кто?

— Белые вороны…

Мы переглянулись и рассмеялись. Уж больно меткой и остроумной показалась мне эта кличка баронских асов.

Но у нас было и более серьезное основание для хорошего настроения. Мы во всем ощущали крепнущую силу авиагруппы. Летчики дрались смело, беззаветно. Мотористы самоотверженно поддерживали боеготовность самолетов. Лучше становилось у нас взаимодействие с фронтовыми пехотными и артиллерийскими частями. По сигналам с переднего края мы не раз вылетали на отражение атак воздушного противника, вели разведку, корректировали артиллерийский огонь.

На западе шли тяжелые бои с поляками. И все-таки, несмотря на трудности с резервами, указание В. И. Ленина, которое он дал еще в марте, выполнялось: на врангелевский фронт прибывали новые части. Усиливалась и наша авиагруппа, действующая на перекопском направлении. В конце мая в нее влился 16-й разведывательный отряд. Он расположился ближе к Перекопу на хуторе Балтазаровском. Теперь наша группа насчитывала уже пятнадцать самолетов.

Кроме того, к нам прибыли два новых летчика — Рыков и Былинкин. Они имели примерно одинаковый налет. Назначили их в 6-й отряд. Ребята оказались грамотными: Борис Рыков — бывший студент Московского высшего технического училища, Борис Былинкин до авиации работал актером. В группе их стали звать «два Бориса».