Чтение онлайн

Маневрируя по высоте и направлению, красный летчик уходит из-под удара, круто разворачивается и сам атакует беляков. Слышится короткая пулеметная очередь. Один из врангелевских самолетов, клюнув носом, идет к земле. Он планирует все круче, круче и где-то за Большой Каховкой падает.

— Ура! — кричат наши летчики и мотористы, наблюдающие с земли за воздушным боем.

Второй «хэвиленд», уклонившись от боя, на полной скорости уходит курсом на восток. Но ведущий белогвардейской группы, тот, которого Николай первым обратил в бегство, уже успел собрать четырех своих ведомых и снова повел их к нашей переправе. Используя преимущество в высоте, Васильченко атаковал их сверху. И опять беляки не выдержали. Поспешно сбросив бомбы, они повернули на восток.

Против Николая остался лишь ведущий вражеской семерки. Видимо, он решил биться до конца.

Васильченко действительно оказался в критическом положении. На исходе были не только патроны, но и горючее. Ведь ему пришлось вступить в бой с врангелевцами после выполнения длительного полета на разведку.

Минут десять еще в небе перекатывался клубок из двух самолетов — тяжелого «хэвиленда» и маленького юркого «ньюпора». Наконец Николаю на какое-то мгновение удалось зайти противнику в хвост и почти в упор дать последнюю очередь из пулемета. Патроны кончились.

Вражеская машина чуть взмыла, но тут же опустила нос и начала резко снижаться, оставляя позади дымный след. Беляку удалось дотянуть до своих. Но сразу же за линией фронта он врезался в землю.

Возвращаясь домой, Васильченко снизился до ста метров и пронесся над переправой. Мост огласился радостными криками, вверх полетели шапки и буденовки.

И вот Николай уже стоит передо мной, красный от возбуждения. Шлем сбит на затылок.

— Товарищ командир! — бодро докладывает он, вскинув руку к головному убору.

— Дорогой ты мой Василек! — перебиваю я его и, не подобрав нужных слов, крепко обнимаю летчика.

— Что вы делаете? Задушите! — раздается рядом знакомый голос Эйдемана. — В небе семерых беляков одолел, а на земле от рук собственного командира погибнет…

Роберт Петрович только что подъехал на автомашине.

— Молодчина! — говорит командующий Николаю и тоже обнимает его за плечи. — Теперь я еще раз убедился, что красные летчики не бросают слов на ветер. Сказали: «Ни шагу назад» — и точка!

Тепло побеседовав с Васильченко, Эйдеман уехал. Тогда героя обступили товарищи. И Николай подробно рассказал им о всех перипетиях воздушного боя. Мы узнали, что в самый решительный момент схватки у Васильченко отказал пулемет, что ему пришлось в воздухе устранять неисправности.

Вспоминая этот бой, полковник в отставке Константин Дмитриевич Ильинский недавно написал мне:

«Все ди знают, что способствовало героическому летчику, нашему товарищу Васильченко в победе над семью врангелевскими самолетами в воздушном бою над Каховской переправой? Помните, он делился с нами? В его пулемете неоднократно возникали задержки, и он устранял их… Раньше у пулеметов не было специального приспособления для перезарядки, а из кабины рукой дотянуться до ходовой части почти невозможно. Васильченко изобрел свой способ. В полет он всегда брал бензиновый шприц с большим кольцом на поршневом штоке. И когда возникала задержка, набрасывал кольцо штока на рукоять перезаряжения и резким рывком на себя выбрасывал застрявший патрон… Так в том бою он проделывал несколько раз, пока не закончил стрельбу».

Сам Николай Васильченко в донесении, написанном сразу после посадки, уделил воздушному бою лишь несколько строк:

«…Я заметил семь неприятельских самолетов, два из них стали нападать… в это время заело пулемет. Я начал удирать и исправлять его. Исправив пулемет, сам пошел в атаку, после чего неприятельские самолеты начали стрелять по мне и удаляться. Потом опять встуйали в бой. Я нападал то на одного, то на другого, не давая им выполнять бомбометание по нашей переправе».

А вот признание самого генерала Ткачева:

«…Наши бомбардировщики встретились 12 августа 1920 года над Бериславом и Каховкой с настоящими красными истребителями, как красвоенлет Васильченко».

За этот бой Николай Николаевич Васильченко был представлен к награждению золотым оружием.

Месяц спустя мне в поисках продовольствия пришлось заехать в большое село, расположенное примерно в ста километрах от Берислава. Был базарный день. Широкую площадь около церкви затопил людской водоворот. Вдруг я услышал песню, в которой часто упоминалось имя Василя. Ее пел, играя на бандуре, слепой старик в старой залатанной свитке. В этой украинской песне рассказывалось о битве красного сокола со стаей белых ворон, о том, как он прогнал их за море. Имя Николая Васильченко становилось легендарным.

Беспредельную храбрость в боях против Врангеля показал и Вася Вишняков. Его биография необычна. Во время мировой войны он был награжден двумя Георгиевскими крестами, получил первый офицерский чин. Казалось бы, у него — прямая дорога к белым. Но когда началась гражданская война, Вишняков пришел к нам.

Он явился на аэродром в простой сатиновой рубахе, босиком. Ему сначала не поверили, что он летчик. Я тоже сделал вид, что не знаю его, но украдкой кивнул на свой самолет. Вася моментально вскочил в кабину «ньюпора» и взлетел.

Выполнив в воздухе несколько фигур, в том числе «мертвую петлю», он сел. И так красиво, что все залюбовались его посадкой.

С этого дня Василий Федорович Вишняков стал летать в нашем 5-м авиаотряде. Воевал он храбро, атакуя, никогда не уходил в сторону, какой бы сильный огонь ни встречал. Исключительно метко стрелял.

В боях под Каховкой я с радостью узнал, что и бывший офицер Земитан — мой уважаемый инструктор — тоже честно служит народу. Все настоящие патриоты встали на сторону революции…

Белые решили отомстить за поражение семи своих самолетов в воздушном бою с Николаем Васильченко. 13 августа стало для нашей группы самым черным днем.

Все исправные самолеты улетели. На аэродроме остались лишь механики и мотористы, занятые ремонтом машин. Свободные от заданий летчики пошли обедать. Только сели мы за стол, послышался негромкий гул «хэвиленда».

— Вроде международная контра зудит, — сказал Савин и выбежал из столовой. За ним поспешили остальные.

Комиссар быстро подготовил для стрельбы пулемет «льюис», но стрелять из него было бесполезно. «Хэвиленд» шел на большой высоте.

Послышался свист бомб, затем аэродром потонул в грохоте взрывов. Горячая волна свалила меня на землю. Когда очнулся, увидел рядом Савина. Он лежал в обнимку с «ЛЬЮИСОМ».

— Фельдшера! — крикнул я. А он был уже рядом. Расстегнул трясущимися руками гимнастерку комиссара, приложил ухо к его груди, послушал и сдавленным голосом сказал:

— Все, товарищ командир…

Эх, Иван Дмитриевич, дорогой ты мой человек, чистая душа… Я бережно поднял его на руки и понес в дом. Там уже лежали тела еще двух убитых.