Чтение онлайн

Обсудил с помощниками внесенный им план, вместе подробно разобрали меры и шаги по каждому направлению, распределили между собой задачи. Работали продуктивно, без лишней говорильни - кратко и по существу, понимали друг друга с полуслова. Сказался опыт предыдущих заседаний, люди постепенно сработались между собой, приняли стиль работы своего командира. В первоначальный проект внесли существенные изменения, Варяжко согласился с толковыми замечаниями и предложениями. Планировал во всех городах и волостных центрах поставить воинские гарнизоны от взвода до роты, в окончательном варианте решили не распылять войско, сконцентрировать его в узловых пунктах, а в поселениях оставить только небольшие представительства для оперативной связи и текущих дел. В организуемой службе безопасности, напрямую подчиненную Варяжко и назначенным им людям, создается агентурная сеть для работы с местными, а также специальные группы и отряды для подавления бунтов, проведения тайных операций.

Согласовал с Росславом и другими руководителями города план работ по своему ведомству, они приняли его, только еще раз оговорили, что с самыми важными делами надо закончить до наступления зимы. После Варяжко вызвал на совет командиров всех пяти полков, довел им приказ о передислокации на новые земли, задачи по строительству опорных пунктов, казарм и хозяйственных строений, организации военных комендатур, патрулировании подконтрольных территорий. А также обязал предоставить людей в подчинение командиру вновь образованной службы безопасности, им он назначил Мечислава, бывшего сотника Новгородской дружины, переформированной теперь в полк. На все порученные задания установил срок, предупредил командиров об ответственности, вплоть до снятия с должности и воинского трибунала.

Настала горячая пора для самого Варяжко, он практически все время проводил в поездках по землям Новгородского союза. Инспектировал размещение воинских частей, строительство укреплений, организацию службы на новых местах. Заодно налаживал какие-то приемлемые отношения с местной властью - если не доброжелательные, то хотя бы терпимые. О дружеских речи не было, понимал, что для руководства присоединившихся земель он представлялся цепным псом, стоящим на страже интересов своего хозяина. По сути его войско оккупировало эти земли, не давало и шагу ступить местной власти в сторону от принятого договора. Пришлось им, затаив недовольство, подчиняться ему - отдать условленную подать, выполнять указы из Новгорода.

Но мир на их земле стоил того, дважды в течении осени призванное на охрану войско отбило нападения крупных отрядов поморских племен, пресекло многочисленные наскоки разбойных банд как с севера, так и запада, с полоцкой земли. Из Смоленщины также приходили шайки оголодавших на разоренной земле татей, надеясь взять богатую добычу у северных соседей. Новгород честно исполнил свое слово защитить союзников от ворогов, никакого серьезного урона те не смогли нанести. Гораздо хуже складывалось с обороной в Северных землях. По пришедшим оттуда слухам, они с трудом отбили нападение ливов, те дошли до самого Пскова, разорили его окрестности, правда, сам город не взяли, ушли, забрав добро и полонян. А шайки проходили через рубежи, как вода через сито - северяне так и не смогли поставить надежные заслоны на их пути. Так что неудивительно, что между правителями земель, вошедших в северный союз, настал разброд со взаимными обидами.

Однажды, уже глубокой осенью, Варяжко столкнулся с группой беженцев из-под городища Рыуге. С десятком своей охраны объезжал на струге заставы вдоль западного рубежа с Северной землей. Дошли уже до опорного пункта в протоке между озерами, когда дозорный на носу судна заметил идущий навстречу караван челнов и крикнул тревожно: - Чу, люди впереди!

Расслабившиеся за время спокойного плавания бойцы спешно оправили доспехи, взяли в руки щиты и копья. Хотя прежде в поездках ни разу не приходилось сталкиваться с разбойниками, но не исключали такую возможность - они могли прорваться через земли северных соседей. Когда же лодки подошли ближе, то заметили на них не только мужчин, но и женщин с детьми, какой-то еще скарб, даже домашнюю живность. Варяжко, вглядываясь из-под ладони вперед, приказал десятнику: - Ратко, останови их. Только осторожней, не стращай людей излишне.

Передний челн остановился в нескольких саженях от воинского струга, остальные пристроились позади него. Варяжко, встав с лавки во весь рост, проговорил громко, чтобы слышали все:

– Здравы будьте, люди добрые. Я тысяцкий Варяжко. Кто вы и куда путь держите, по какой надобности?

Ответил ему седобородый мужчина на первом челне:

– Здрав будь, тысяцкий. Мы селяне, жили под городищем Рыуге. Пришли вороги, спалили городище, разорили всю округу, а людей увели в полон. Все, кто спасся, решили уходить со своей земли - житья здесь нам не будет. За последнюю пору уже второй раз приходит к нам напасть, а перемены к лучшему нет - ни защиты, ни помощи. Осталось идти только к вам, вот и направились просить приюта на вашей земле. В нахлебники не напрашиваемся, нам нужно только место, где поселиться, и оборону от татей, а себя сами прокормим.

Старик старался держаться достойно, не выглядеть униженным просителем, но все же было заметно, что перенесенные невзгоды и ответственность за пришедших с ним людей давили на него тяжким грузом. Изможденное лицо, печальный взгляд, ссутулившееся от усталости тело ясно говорили об его отчаянном положении. Не в лучшем состоянии находились и другие переселенцы, даже дети хранили безрадостное молчание, только испуганными глазами следили за воинами. Жалость заполнила сердце, недолго раздумывая, Варяжко распорядился:

– Заворачивайте к тому берегу и высаживайтесь. Тут вас никто не обидит - здесь наша застава. Отдохните, оглянитесь, подберете подходящее место и обоснуйтесь там. В чем будет нужда - обращайтесь к командиру заставы. Он поможет вам - о том я распоряжусь.

В какой-то мере Варяжко выходил за пределы своей компетенции - устраивать переселенцев должны местные власти, но сейчас счел нужным вмешаться и помочь несчастным. До сих пор разбираться с возможным переселением людей из Северной земли новгородское руководство не удосуживалось, да и не случалось такое прежде. Так что мыкаться бедолагам предстояло бы еще немало, пока здешнее начальство определится с ними. Молодой тысяцкий решил для себя на первом же совете озадачить своих руководителей новой заботой, резонно посчитал, что происшедшее сегодня - предвестник будущего исхода северного народа на Новгородские земли.

Зима выпала ранняя, уже в грудень (ноябрь) ударили морозы, обильные снегопады завалили землю толстым покровом. Не все, что планировалось в укреплении рубежей, успели закончить, люди продолжали трудиться, невзирая на погоду. Добро еще, что с земляными работами справились - вырыли рвы и насыпали валы, поставили крепкие стены из частокола, сторожевые башни, воздвигли основания казарм, складов, кузниц, других строений. Сейчас поднимали их стены, перекрывали крышу тесом и соломой, ставили печи с дымоходом. По настоянию и всемерном участии тысяцкого отопление помещений устраивали по белому, никаких курных изб! Следил за исполнением приказа о том во время объездов, иногда сам, засучив рукава, показывал наглядно, как следует выкладывать.

Мобилизовали по трудовой повинности крестьян и ремесленников из ближайших поселений и городов, но труд им оплачивали, да и знали люди, что нужно для их же безопасности так что обходилось с ними без особой обиды и недовольства. Воины тоже работали, кроме тех, кто стоял на карауле или находился в патруле. Общими усилиями дело продвигалось быстро, в студень (декабрь) завершили с намеченными планами. Войска в приграничной зоне теперь могли спокойно заниматься своей службой, нести охрану вдоль рубежа. Тем же полкам и подразделениям, что дислоцировались в центральных землях, обстояло легче, но и им пришлось немало потрудиться в своих лагерях, от корчевки деревьев и расчистки территории до постройки казарм и защитных сооружений.

Казалось, теперь можно расслабиться, отдаться домашней неге, но Варяжко продолжал разъезды по землям, не давая покоя ни себе, ни другим. Особой в том нужды не было, дело в общем-то наладилось, только не мог рассиживаться беззаботно, душа не находила места. И именно эта непоседливость натолкнула на мысль испытать свое войско в зимнем походе, пойти с мечом на тех, кто повадился ходить на Новгородские земли с разбоем. Не столько из-за какой-то добычи, а больше стремления урезонить ворогов, пустить им кровь для острастки. Рассчитывал, что после такого наглядной демонстрации силы новгородского войска ливы, эсты, да и прочие ятвяги остерегутся лишний раз нападать на грозного противника. К тому же важным довеском стало намерение освободить своих земляков из рабства, вернуть их на родину.