Чтение онлайн

"Who is worthy to open The Book, and to break the seals thereof?"

Translated by The SubGenius Foundation, Inc.

Субкультура сопротивления. Индустриал — это конкретная программа работы в культуре, наподобие 10 заповедей. Как и любая конкретная программа, индустриал лишен собственного политического и философского направления — программа служит для несения идей в массы. Индустриал является средством. Неудивительно, что в 1990-х стратегии индустриала оказались в употреблении роботов MTV, наподобие NIN и Consolidated, и стратегов быстрого обогащения через эпатаж, наподобие Marilyn Manson.

Наиболее плодотворной философией 1980х был не индустриал, но анархизм, в его новейшей формации окрещенный социальным нигилизмом. Социальный нигилизм был анархизмом отчаяния — анархизмом, основанным на тотальном отрицании партийного и политического багажа классических правых и левых анархистов. Основой тактики социального нигилизма был онтологический террор: активная пропаганда абсурдных концепций и верований, в надежде подорвать онтологические основы общественного бытия. Основу этой тактики положила псевдо-религия Дискордианизм в психоделических 1960-х, которую популяризовал гениальный писатель Р. А. Уилсон (Illuminatus! 1975). Впрочем, из публикации Re/Search о У. С. Барроузе ясно, что онтологический террор был излюбленным оружием Барроуза начиная с 1950-х. К 1980-м Барроуз был прочно ассимилирован системой, и его тексты были окружены прочной дымовой завесой общекультурных (либеральных) контекстов и интерпретаций (что стоит одно сравнение Барроуза с бездарным бытописателем алкоголиков Чарльзом Буковским). И так вышло, что влияние Барроуза на контр-культурную ситуацию было опосредованное (в основном, через индустриал и Уилсона).

Культура фэнзинов 1980-х по меньшей мере наполовину посвящена онтологическому террору. Ключевой фигурой здесь был (и остается) Церковь Субгения, организованная Иваном Стэнгом (Ivan Stang). Церковь Субгения — жесткая психоделическая абсурдистская квази-религия, созданная под влиянием Дискордии (и совместимая с Дискордией — почти все субгении являются дискордиaнистами, и наоборот; основатель Дискордии, уважаемый маргинал St. Kerry Thornley — соавтор Книги Субгения). Церковь Субгения лишена созидательного пафоса дискордианизма — в отличие от вполне позитивной программы анархо-мистического анализа и переустройства общества у дискордианцев, «верования» субгениев нарочито деструктивны и противоречивы. Дискордианцы развивали онтологический террор во имя духовных ценностей психоделии — субгении работают в контексте тотального социального пессимизма, и поклоняются онтологическому террору во имя онтологического террора. Впрочем, идеалы дискордианцев и субгениев одни и те же: революция сознания, спровоцированная психоделиками, и революция повседневной жизни, к которой призывали ситуационисты. Разница в тотальном пессимизме субгениев — они серьезно призывают к геноциду тех 99.9 % населения ("pinks"), которые физически не способны разделить их идеалы. Разумеется, в контексте онтологического террора любое утверждение произносится серьезно. Во имя разрушения общественного консенсуса, терроризируемый никогда не должен понимать, где кончается сарказм и начинается жесткое отрицание общепринятых ценностей. Наконец, Дискордия (как и психоделия в целом) была философией левацкой, в смысле весьма далекой от консервативных идеалов. Субгении же — поклонники социального дарвинизма, который является одной из главных ценностей радикально-правой политики.

Одним из течений, близких субгениям, было Общество Психотронного Фильма — организация, поставившая своей целью ознакомление и систематизацию культурного багажа трэш-синема. Интересно, что организаторы этого общества в 1970-х играли панк в группах, близких к классике американского индепендента Devo и Pere Ubu (радикал-пессимистский социальный дарвинизм Devo, кстати, очень повлиял на субгениев, а в 1980-х музыканты Devo присоединились к Церкви). Вообще, аляповатые и абсурдистские экстремальные образы трэша идеально сочетаются с методами онтологического террора — трэш-культура это основа эстетики субгениев.

Здесь следует сказать о знаковой культуре американцев. У каждого народа есть знаковая культура: рекламные плакаты, логотипы, лозунги, типографские гарнитуры, пословицы и устойчивые идиомы, указывающие на тот или другой поведенческий императив. Знаковая культура американцев радикально изменилась на рубеже 1950-х и 1960-х, достаточно сравнить любой журнал или рекламный плакат. Реклама 1950-х безвкусна, гротескна, похожа на русскую рекламу времен капитализма 1900-х, а реклама 1960-х, и особенно 1970-х, целиком европеизирована, и представляется общемировой нормой. Субгении ведут работу по совращению знаковой системы капитализма путем контаминации ее с (явно абнормальной, для современного американца или европейца) семиотикой 1950-х. Символ ("божество") субгениев — это Дж. «Боб» Доббс, мужчина с трубкой, чье изображение встречается на рекламных плакатах времен Эйзенхауэра. У него есть жена — «Конни», взятая оттуда же. Тексты субгениев полны цитат и иллюстраций, стилизованных под рекламу 1950-х.

Надо понимать, чем именно привлекла субгениев (и американскую контр-культуру в целом) знаковая система и стилистика 1950-х. Семиотика современного капитализма вирулентна, она полна самоиронии и авторефлексии. Знаки (логотипы, рекламные тексты) сочиняются профессионалами, которые делают знаки неуязвимыми для враждебной иронии, закладывая иронию (и рефлексию) в процесс изготовления знака. Стилистика знаковой системы изменилась, но ее смысл остался прежним. Путем замены знаковой системы современного, постмодерного капитализма на знаки 1950-х, можно добиться отстранения от семиотики капитализма вообще, вырвать паразита из своего сердца.

В этом другая сторона трэш-культуры. На самом деле, рекламная культура раннего капитализма, просуществовавшая в Америке вплоть до 1950-х — это трэш. Семиотика (знаковая культура) современности агрессивно ассимилирует общекультурный и контр-культурный контекст — на рекламных плакатах и в клипах все чаще можно видеть «иронические» аллюзии к явлениям мэйнстрима или эзотерики. Ничего такого не было в рекламной и бытовой культуре 1950-х, она была неспособна к референции (и автореференции). Видимо, поэтому, знаковая культура 1950-х — одна из излюбленных тем культуры фэнзина, в особенности артистов коллажа.

Художник Пол Мавридес (Paul Mavrides), основной график и дизинер субгениев, отчасти ответственный за возрождение субгениями стилистики китча 1950-х, был также художественным редактором антологии Re/Search. Мавридес — основоположник нового течения в искусстве: Bulldada.

Другая сторона трэша, также задействованная субгениями — конспирология и трэш-мистицизм: запредельные, чудовищные, абсурдные учения и культы. С точки зрения онтологического террора, нет ничего лучше и уместнее, чем правильно поданная (и достаточно радикальная) конспирология. Поклонники трэш-мистицизма — граждане, облагодетельствованные бредовой идеей, те же сумасшедшие, с той лишь разницей, что их сумасшедствие коллективно и заразительно. Общество борется с культами, как с наркотиками — из этого видно, что террористу от культуры культ — союзник ничуть не менее дорогой, чем наркоман.

Субгении создали довольно сложную параноидальную теологию, основанную на Лавкрафте, и не менее разветвленную и противоречивую конспирологическую модель общества. Согласно Церкви Субгения, Кеннеди убили не менее чем 23 одновременно стрелявших одиноких стрелков (в Апокрифоне приводится чертеж Dealey Plaza, где произошло убийство, с траекториями всех 23 выстрелов). Основным конспирологическим (и религиозным) постулатом Церкви Субгения является то, что конспирологические теории ВЕРНЫ — более того, они верны ВСЕ ОДНОВРЕМЕННО. Соответственно, субгений тратит много времени на изучение бредовых и просто экстравагантных теорий — популяризация и внедрение таких теорий в массовое сознание есть одна из функций Церкви Субгения. Среди австралийских субгениев очень популярно (существовавшее на полном серьезе в Англии в начале этого века) Общество Плоской Земли, и особенно его радикальное крыло — Australia Does Not Exist Society (Общество Австралии Не Существует. Врагом субгения является Конспирация, экзистенциальная категория, включающая в себя Республиканскую и Демократическую Партии, масонов, газетные мафии, медиа-концерны, Трехстороннюю Комиссию, секретные службы, и любую корпоративную структуру — то, что мы называем эстаблишмент. Но вместо того, чтобы атаковать бесформенного и ассимилирующего любую позитивную программу Протея эстаблишмента, субгении атакуют эстаблишмент с программой негативной: обвинениями Конспирации во всех мыслимых и немыслимых преступлениях, от сокрытия последствий Розвелловского падения НЛО, до совершенно реального сожжения 90 культистов Давида Кореша в Уэко, Техас, до убийства Кеннеди (не менее чем 23-мя одинокими стрелками) до избрания в президенты Америки слабоумного актера Рейгана, чьей религией был тотальный ядерный геноцид.

Корни онтологической негатиции и террора в совершенно реальных "неописуемо странных" культах и конспирологиях — разделе трэш культуры, который тоже следует изучать.

Иван Стэнг (основатель Церкви Субгения) написал энциклопедическое исследование культов и конспираций — High Weirdness By Mail. Другая такая книга (Kooks, A Guide to the Outer Limits of Human Belief, by Donna Kossy) вышла в издательстве Адама Парфри Feral House. Третий источник по экстремальной конспирологии — сетевой проект Роберта Антона Уилсона и Мириам Хилл Конспирациям посвящено несколько статей из исчерпывающей антологии контр-культуры 1980-х — Apocalypse Culture под редакцией Адама Парфри.

Наиболее подробная книга о трэш культуре и экстремальных культах — это собрание энциклопедических по охвату, исчерпывающему анализу и деталям статей Адама Парфри "Cult Rapture".

Мотивация Парфри — не столько культурологическая, сколько социальная и политическая. Его интересует маргинализация американского среднего класса, в контексте необьявленной геноцидальной войны, которую ведут против американцев их корпорации и правительство. Маргиналы оказываются наиболее пассионарным пластом американцев. По причине окончательного разрушения культурного хабитата, пассионарность никак не совмещается с культурой — результатом пассионария являются идиотские конспирологические теории, бредовые культы, и прочие неописуемо странные пост-культурные артефакты. Но для понимания актуальной социальной и политической ситуации, эти артефакты коллективного бреда гораздо интереснее и адекватнее, чем любые продукты «культуры» — уравновешенные коллекции скучных стереотипов.