Чтение онлайн

Симон молча кивал после каждого его слова, давая понять, что полностью с ним согласен. Рокфеллер же, выслушав Лео, поначалу засомневался.

– Вы хотите плыть вдвоем?
– спросил он.
– Стоит ли рисковать сразу обоим, может, пусть лучше кто-нибудь один..?

Симон, по-прежнему молча, замотал головой, а его товарищ принялся торопливо доказывать Майклу, что тот ошибается:

– Если поплывет один и утонет, второй может не суметь доплыть, потому что нас отнесет еще дальше от берега. Надо плыть сейчас, вместе, чтобы хотя бы одному повезло!

Рокфеллер, подумав, согласно кивнул. Рене встрепенулся и начал было отговаривать Лео с Симоном, но они только отмахнулись от него и, не говоря больше ни слова, вместе прыгнули в воду. Двое оставшихся на катамаране молодых людей долго смотрели, как они плывут, все больше отдаляясь от них, в сторону едва различимой полоски берега на горизонте. Вскоре головы малайцев, то скрывающиеся под волнами, то снова появляющиеся, превратились в крошечные темные точки, а потом их и вовсе стало невозможно различить среди пены и бликов, однако оставшиеся на катамаране Майкл и Рене продолжали смотреть в ту сторону, куда их спутники должны были плыть, и отвернулись, только когда над океаном сгустились сумерки и далекий берег тоже стал невидим.

Ночью, скрючившись под мачтой рядом с таким же сжавшимся в комок Вассингом, Рокфеллер безуспешно пытался согреться и заснуть и думал о том, добрались ли его помощники до берега. Если им это удалось, то утром они наверняка попадут в какое-нибудь папуасское племя и отправят оттуда гонца в ближайший город. Сколько ему понадобится времени, чтобы дойти туда? В лучшем случае, весь день. И тогда вечером на их поиски может вылететь вертолет. Если им повезет, их заметят с вертолета до наступления полной темноты, если нет - вертолет снова отправится искать их на следующее утро, и уж тогда, за весь день, наверное, все-таки найдет их.

С этой мыслью Майкл заснул и проснулся на следующий день, с нею он дождался вечера, изредка перебрасываясь подбадривающими фразами с Рене, с нею опять заснул, когда стемнело, и проснулся на рассвете... Вертолета не было. И это могло значить лишь то, что ни Лео, ни Симон не добрались до берега. Но сам берег был все еще виден и даже, как показалось Майклу, стал отчетливее.

– Рене, - оглянулся Рокфеллер на своего спутника, прислонившегося к мачте и уставившегося неподвижным взглядом в одну точку.
– Рене, ребята явно не доплыли. Надо попробовать мне.

Вассинг поднял голову и, казалось, не сразу понял, о чем сказал Майкл. Несколько секунд он молчал, а потом вскочил на ноги и, несмотря на слабость, метнулся к Рокфеллеру и принялся хватать его за руки и умолять не оставлять его на катамаране одного.

– Тихо! Не ори, дурак!
– прикрикнул на него Майкл.
– Я плаваю не хуже них! И тебе же останется больше воды!

Он отпихнул Рене в сторону и шагнул к краю борта. Его товарищ продолжал всхлипывать и просить его остаться, но рыжеволосый молодой человек только отмахнулся:

– Думаю, мне это удастся!
– сказал он громко, словно обращаясь не к Рене, а к самому океану, и шагнул за борт.

Вассинг не стал смотреть, как он удаляется о катамарана - следующие несколько часов он просидел в обнимку с мачтой с закрытыми глазами и открыл их, только когда услышал над собой стрекот приведенного Лео и Симоном вертолета.

* * *

Поначалу плыть было даже легче, чем цепляться за поручни и сиденья на прыгающем на волнах катамаране, пытаясь не свалиться с него в воду. Мышцы, которые от этого едва не сводило судорогой, в воде расслабились, а потом заработали с новой силой, рефлекторно совершая четкие, одинаковые движения. Волны то подбрасывали Майкла вверх, то накрывали его с головой, но не мешали ему плыть - он много раз купался в шторм, пусть и не такой сильный, и ему каждый раз удавалось вынырнуть из-под волны и не наглотаться воды. Тогда ему тоже бывало тяжело, но не настолько, чтобы он не смог выплыть и вернуться на берег. Правда, тогда и до берега было ближе. Но об этом Рокфеллер запрещал себе думать. Он должен был думать только о том, что доберется до берега, верить только в то, что победит стихию. Он всегда побеждал. Своих родственников, хотевших сделать из него финансиста, коллег по экспедиции, боявшихся разжигать войну между туземцами, самих туземцев, не желавших "возвращаться к традициям"... Да, бороться с бушующим океаном было тяжелее, чем с людьми, огромными волнами нельзя было манипулировать, как пешками на шахматной доске - но он все равно должен был победить их. Победить не деньгами и не хитростью, как делал это раньше. Победить силой, выносливостью и верой в себя. И доказать этим, что он чего-то стоит и без денег и связей своей семьи.

Мысль об этом помогала Майклу удерживаться на воде, когда у него начали уставать руки и когда каждое движение, каждый гребок стали причинять ему все более сильную боль. Она не давала ему сдаться, когда стало совсем тяжело дышать и когда он слегка захлебнулся и был вынужден долго откашливаться, барахтаясь на одном месте и чувствуя, что волны относят его назад, прочь от берега, сводя на нет все его усилия. Не давала плюнуть на все, перестать двигаться и погрузиться в океан, когда ему показалось, что он не видит темную полоску берега, к которому плыл, и молодой человек решил, что сбился с пути и теперь не знает, в какой стороне земля, и не сможет до нее добраться. Майкл продолжил взмахивать руками, продолжил вдыхать и выдыхать воздух и двигаться вперед - к берегу или нет, теперь было для него не важно. Шанс, что он все-таки плывет в нужном направлении, у него был, значит, останавливаться было нельзя. А если все-таки он плыл не к суше... Все равно лучше было бы утонуть, ни на минуту не прекращая борьбу и до последнего не теряя надежды.

Спустя какое-то время - сколько именно его прошло, Рокфеллер не знал даже приблизительно - шторм как будто бы начал стихать. Волны по-прежнему были высокими, но уже не окатывали плывущего человека с головой. Наоборот - каждый раз ему удавалось подняться на гребень волны, и во время таких взлетов над водой он, как ему казалось, снова мог различить впереди темную полоску берега. Возможно, она теперь даже была немного ближе - во всяком случае, Майклу очень хотелось в это верить.

Молодой человек не стал всматриваться вдаль более внимательно и пытаться понять, действительно ли это берег или ему просто мерещится что-то темное впереди. Он не мог позволить себе тратить силы даже на такую мелочь, как прищуривание воспалившихся от соленой воды глаз. Силы были нужны ему, чтобы плыть.

Выбраться на сушу оказалось еще труднее, чем плыть. Волны, только что как будто бы помогавшие Майклу приблизиться к твердой земле, подталкивавшие его к ней, теперь, наоборот, стали тащить его назад, прочь от нее. Хотя берег был уже совсем близко, несколько раз молодой человек задевал ногами дно - но встать на него и добрести до суши не было никакой возможности. Волны сбивали его с ног, и он опять оказывался в более глубоком месте и был вынужден изо всех сил рваться вперед, чтобы снова почувствовать что-то твердое. Несколько раз ему казалось, что он не сможет больше удерживаться на воде, что у него не осталось больше сил и стихия победила, но молодой человек вновь и вновь отгонял все мысли о том, чтобы сдаться и позволить волнам утащить себя в глубину. Он уже проплыл несколько миль, он уже почти победил океан. Он не имеет права сдаваться, тем более, сейчас, когда цель так близка. Никто из его семьи никогда не сдавался, и именно поэтому они стали теми, кем стали. И пускай он не слишком ладит со своими родными - в главном он такой же как они. Он тоже никогда не сдается, потому что он - Рокфеллер. Он тоже всегда добивается того, чего хочет. А сейчас он больше всего на свете хотел жить.

Пробарахтавшись в полосе прибоя еще несколько минут и в какой-то момент снова наткнувшись ногой на что-то, похожее на камень, Майкл оттолкнулся от этого камня и рванулся к берегу, оседлав очередную волну, которая вынесла его в полосу прибоя, закрутила в пене и в поднятом со дна песке и оставила лежать на самом краю суши, откатившись назад. Молодой человек вжался в мокрый песок и выпирающие из него острые камни, не веря, что его больше не болтает из стороны в сторону в воде, что он может лежать неподвижно на твердой поверхности и что ему не надо больше напрягать измученные усталостью мышцы. Но длилось его спокойствие всего несколько секунд - пока он не сообразил, что сейчас на него набежит следующая волна, которая может утащить его обратно в океан. Или даже просто снова завертеть его кувырком в полосе прибоя - он в любом случае не смог бы больше плыть и захлебнулся бы при первой же попытке сделать вдох.

"Не хватало еще сдохнуть теперь, когда я на берегу!" - эта мысль встряхнула Рокфеллера и заставила его со стоном подняться на четвереньки и поползти прочь от воды, раскачиваясь из стороны в сторону и едва не падая обратно на мокрые камни. Он не знал, откуда у него вообще взялись теперь силы - это было уже не второе и даже не третье дыхание, это было что-то и вовсе запредельное. Но этих взявшихся непонятно откуда сил хватило, чтобы он прополз несколько метров и услышал, как очередная волна разбилась позади него. Она вспенилась совсем близко от Майкла, но достать его уже не смогла - он лишь почувствовал, как ему на спину падают тяжелые брызги. Море больше не могло добраться до него и забрать к себе, он сумел вырваться из его холодных соленых объятий. Он в очередной раз вышел из игры победителем.