Чтение онлайн

—————

[1] Бабуши — турецкие туфли, калоши без задников. Наибольшее распространение бабуши получили в Турции и странах Северной Африки. В настоящее время основными производителями и поставщиками данной обуви является Марокко. Первоначально туфли шили из тисненного сафьяна, в настоящее время бабуши производят с использованием тканей или плетением. Бабуши могут иметь как скругленные, так и острые, иногда загнутые кверху носы.

[2] Хиос — остров в Эгейском море, вблизи полуострова Малая Азия в составе территории Греции. Остров Хиос, а также более мелкие близлежащие острова Псара (в 14,2 км к северо-западу) и Инуссес (в 6,3 км к востоку) образуют Хиосскую префектуру в составе республики Греция.

[3] В 1822 г. остров потрясла так называемая Хиосская резня — жестокая расправа турок 11 апреля 1822 года над греческими жителями за то, что островитяне поддержали борцов за независимость Греции. Из 155 000 жителей острова после бойни уцелело лишь около 2000. Из них по приблизительным оценкам 25 000 были вырезаны, остальные — проданы в рабство, депортированы либо оказались в изгнании, образовав хиосскую диаспору Западной Европы и США. Эти жители впоследствии сделали многое для объединения острова с Грецией в 1912 году. После 1822 несколько десятилетий остров был практически необитаем. Затем оставшиеся в живых жители стали понемногу возвращаться. В 1922–1923 гг. Хиос, как и Лесбос, стал перевалочным пунктом для сотен тысяч греческих беженцев из Малой Азии, но только незначительная часть из них осталась на острове.

[4] Сегед (венг. Szeged, уст. рус. Сегедин от нем. Szegedin, Segedin) — город на юге Венгрии. Третий по величине город Венгрии. Сегед расположен на обоих берегах реки Тисы к югу от места впадения в неё реки Марош (Муреш).

Глава 10

Оливер открыл глаза в семь утра и, осознав где находится, недовольно заворчал. Он так крепко спал, что подумал было, что находится в Кодуэлл Касл, в своей комнате с окнами, выходящими на реку Исис. И лежит он держа в объятиях Эйлиш, уткнувшись носом в ее русые волосы. Сейчас небольшая кровать казалась ему огромной из-за того, что он находился в ней один. «Я сплю с женой всего два года, — подумал он, уставившись на деревянный потолок каюты. — Невероятно, насколько я успел отвыкнуть спать в одиночестве!»

Чем больше он думал о том, что находится далеко от любимой жены, тем сильнее портилось его настроение. Он все бы отдал, чтобы иметь возможность положить сейчас руку на ее живот и почувствовать, как внутри бьется второе сердце. Раз уж он проснулся, не было никакого смысла оставаться в постели, к тому же ему в голову пришла одна идея, которой он мог заняться, пока не проснулись остальные.

Накануне вечером, после ухода мисс Стирлинг, они продолжили разговор о «Персефоне». Капитан Хёрст порекомендовал ознакомиться с газетами того периода в библиотеке лайнера. Возможно, оттуда удастся почерпнуть полезные сведения о кораблекрушении. Он рассказал Оливеру, что на борту «Океаника» не одна, а целых две библиотеки, и даже набросал ему план прямо на обороте меню, чтобы объяснить, как их найти. Так что Оливер быстро оделся, убрал волосы в хвост и вышел из каюты, чтобы выпить чашечку чая или кофе и поскорее приступить к расследованию.

Он потратил на поиски больше времени, чем планировал. Корабль оказался таким огромным, что было почти невозможно не заблудиться. Он прошел мимо группы мужчин, куривших свою первую утреннюю сигару, сидя в плетеных креслах, поднялся по лестнице, похожей на ту, которая вела в столовую, и толкнул дверь из красного дерева. Да, это действительно была библиотека. Она оказалась больше, чем он ожидал, вся обшитая потемневшими деревянными панелями, заставленная книжными полками и декорированная позолоченной лепниной на белоснежном потолке. К радости Оливера, внутри никого не было. Он бросил свой сюртук на спинку кресла и принялся искать полки с газетными подшивками. Поиски длились недолго. Рядом с секцией, посвященной политологии, лежали целые пирамиды картонных папок, которыми путешественники явно не особо интересовались. Многие газеты даже ни разу не открывались, и типографская краска склеила страницы. «Это будет нелегко, — подумал Оливер и взял с одной из полок канцелярский нож. — Хорошо, что я сегодня встал пораньше».

Прихватив с собой полдюжины папок, он стал просматривать издания за 1862 год, когда «Персефона» потерпела кораблекрушение. Судя по тому, что рассказал им вчера старпом, Оливер предположил, что вряд ли в то время особо освещались события, не имевшие отношения к Гражданской войне, но 10 апреля 1862 года произошло нечто, привлекшее внимание «Дейли Кресцент»[1]. Газета посвятила этому событию короткую статью в конце пятой страницы, после освещения последних сражений на севере Луизианы:

ТРАГИЧЕСКАЯ ПОТЕРЯ ДЛЯ ШТАТОВ КОНФЕДЕРАЦИИ

«Как нам стало известно, буквально несколько часов назад «Персефона», под командованием капитана Уильяма Вестерлея, встретила свою погибель в водах Миссисипи, когда направлялась в порт Нового Орлеана. Еще не известна причина происшествия, ставшего тяжелейшим ударом для всех нас, возлагавших большие надежды на мужественных представителей Юга, бесстрашно идущих на встречу со смертью каждый раз отправляясь в море, чтобы отстаивать наши идеалы. Мы очень надеемся, что вскоре сможем проинформировать наших читателей о подробностях трагедии, хотя к моменту отправки в печать данного номера остается неизвестным, вернула ли река тела членов экипажа».

Судя по всему, с бригом покончили вовсе не вооруженные силы Союза. Должно быть, он затонул по какой-то иной причине. Листая подшивки других изданий тех дней, Оливер вновь и вновь прокручивал в голове слова мистера Стюарта о свершившемся божественном правосудии. «Меридиональ»[2] писал, что «Персефона» направлялась в Новый Орлеан после рейса из западного побережья Франции, где пополнил запасы, предназначенные войскам Конфедерации. «Карлтон Сан»[3] сожалела о том, при кораблекрушении было утеряно огнестрельное оружие, без которого армия Юга не могла долго сопротивляться Северу, а также множество товаров, которые не были доступны теперь из-за блокады: от продуктов питания до изысканных предметов одежды из Парижа.

Самое интересное, подумал Оливер, беря очередную газету, что за сорок лет никто не посмел приблизиться к обломкам «Персефоны», чтобы поднять на поверхность ценные вещи, пока Джону Ривзу не пришло в голову понырять вокруг, за что впоследствии он поплатился жизнью. «Швирпорт Уикли Ньюс»[4] опубликовала целую оду невероятному мужеству капитана Вестерлея и его последним одержанным победам, в частности потоплению двух военных кораблей Союза и четырех торговых фрегатов, возвращавшихся на восточное побережье.

Оливер откинулся на спинку кресла и понаблюдал окно, как Солнце потихоньку поднималось на горизонте и, проникая через окно, окрасило в розовый цвет книжные полки в библиотеке. Он не раз слышал от Александра, что каждый человек выстраивает свое собственное видение истории и точная наука никогда не докажет кто был героем, а кто жертвой. Но, судя по словам мистера Стюарта, Уильям Вестерлей, как человек бесчестный, которому чужды принципы морали, ослепленный жаждой наживы настолько, что использовал войну для собственного обогащения, оставил после себя немало жертв. Подобное описание совершенно не совпадало с тем, что писали о нем Луизианские газеты, которые лишь восхищались храбрым капитаном, который рисковал жизнью ради Конфедерации, смеясь над блокадой Союза.

Оливеру снова пришлось воспользоваться канцелярским ножом, чтобы разрезать страницы «Ивнинг Дельта» [5] за 11 апреля 1862 года, которая также посвятила статью кораблекрушению брига. К статье была приложена фотография отплывающей в сторону дельты реки «Персефоны», с ее квадратными парусами, похожими на скопление облаков в зарослях бамбука. Оливер склонился над газетой и начал читать:

«ПЕРСЕФОНА» ПОТЕРПЕЛА КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

«Печальное известие для южных штатов. Минувшей ночью один из наших отважных кораблей, знаменитая «Персефона» капитана Вестерлея, затонул в водах Миссисипи, возвращаясь из последнего рейса в Старый свет. Жителям Нового Орлеана, собравшимся в порту, чтобы оказать горячий прием героям, пришлось молиться от всего сердца за спасение душ пятнадцати членов экипажа, находившихся на борту. До сих пор не удалось найти ни одного тела, несмотря на усилия пароходов, всю ночь бороздивших реку. Президент Джефферсон Дэвис подтвердил информацию и объявил день траура в память о капитане Уэстерлее и членов его команды. В ближайшие дни будет организована поминальная служба в соборе Святого Людовика[6], во время которой можно будет принести наши искренние соболезнования миссис Вестерлей, ранее известной как Ванделёр, и заверить ее, что она должна гордиться супругом, которого слишком рано унесла произошедшая трагедия».